पापानाम् अनुरूपाणि प्रायश्चित्तानि यद् यथा तथा तथैव संस्मृत्य प्रोक्तानि परमर्षिभिः ।
पापे गुरूणि गुरुणि स्वल्पान्य् अल्पे च तद्विदः प्रायश्चित्तानि मैत्रेय जगुः स्वायंभुवादयः ।
प्रायश्चित्तान्य् अशेषाणि तपःकर्मात्मकानि वै यानि तेषाम् अशेषाणां कृष्णानुस्मरणं परम् ।
कृते पापे ऽनुतापो वै यस्य पुंसः प्रजायते प्रायश्चित्तं तु तस्यैकं हरिसंस्मरणं परम् ।
प्रातर् निशि तथा संध्यामध्याह्नादिषु संस्मरन् नारायणम् अवाप्नोति सद्यः पापक्षयं नरः ।
विष्णुसंस्मरणात्क्षीणसमस्तक्लेशसञ्चयः । मुक्तिं प्रयाति स्वर्गाप्तिस्तस्य विघ्नोनुमीयते ।
pāpānām anurūpāṇi prāyaścittāni yad yathā tathā tathaiva saṃsmṛtya proktāni paramarṣibhiḥ /
pāpe gurūṇi guruṇi svalpāny alpe ca tadvidaḥ prāyaścittāni maitreya jaguḥ svāyaṃbhuvādayaḥ /
prāyaścittāny aśeṣāṇi tapaḥkarmātmakāni vai yāni teṣām aśeṣāṇāṃ kṛṣṇānusmaraṇaṃ param /
kṛte pāpe 'nutāpo vai yasya puṃsaḥ prajāyate prāyaścittaṃ tu tasyaikaṃ harisaṃsmaraṇaṃ param /
prātar niśi tathā saṃdhyāmadhyāhnādiṣu saṃsmaran nārāyaṇam avāpnoti sadyaḥ pāpakṣayaṃ naraḥ /
viṣṇusaṃsmaraṇātkṣīṇasamastakleśasañcayaḥ / muktiṃ prayāti svargāptistasya vighnonumīyate /
Соразмерные грехам искупления — какие каким — изречены высшими риши по памяти.
При тяжком грехе — тяжкие, при малом — малые: так возгласили искупления знающие, Сваямбхува и прочие, о Майтрея.
Все искупления состоят из подвига и обряда — но из всех них высшее есть памятование о Кришне.
У человека, в котором по совершении греха родилось раскаяние, искупление одно, и оно высшее: памятование о Хари.
Помня Нараяну утром, ночью, на закате и в полдень, человек тотчас обретает изничтожение греха.
А у того, чей весь запас мучений истощился от памятования о Вишну, кто идёт к освобождению, — обретение неба полагается помехой.
ce97c62b5ce4 · publicado 22 ago 2026, 1:45:43 UTC
Disponible enRUPasa de verso en verso con
Здесь глава переворачивается.
Сперва сказано разумное: искупления соразмерны вине, тяжкому — тяжкое, малому — малое. Так устроено всякое право. И тут же добавлено, что из всех искуплений высшее — памятование о Кришне, и оно не соразмерно ничему.
Одно условие всё же названо, и оно решающее: раскаяние. Не «помнил — и чист», а «в ком родилось сожаление о содеянном, тому памятование и есть искупление». Без раскаяния памятование становится приёмом, а приёмом греха не снять.
Потому и вся долгая опись адов прочитывается теперь иначе. Она перечисляет, что человек себе устроил, — и рядом кладёт то, чем это отменяется. Устрашения ради её бы на этом не кончили.
А последняя строка сказана так, что мимо неё пройти нельзя: тому, кто идёт к освобождению, попадание на небо считается помехой. Не наградой, от которой он отказывается, — препятствием на дороге. Рай задерживает.
Вся вторая амша к этому и вела. Земли вкушения, паталы, счастливые варши, где живут по десять тысяч лет, — всё это описано подробно и красиво, чтобы здесь оказалось названным одним словом: помеха.