निशीथे तम-उद्भूते जायमाने जनार्दने
देवक्यां देव-रूपिण्यां विष्णुः सर्व-गुहा-शयः
आविरासीद् यथा प्राच्यां दिशीन्दुर् इव पुष्कलः
तम् अद्भुतं बालकम् अम्बुजेक्षणं चतुर्-भुजं शङ्ख-गदाद्य्-उदायुधम्
श्रीवत्स-लक्ष्मं गल-शोभि-कौस्तुभं पीताम्बरं सान्द्र-पयोद-सौभगम्
महार्ह-वैदूर्य-किरीट-कुण्डल- त्विषा परिष्वक्त-सहस्र-कुन्तलम्
उद्दाम-काञ्च्य्-अङ्गद-कङ्कणादिभिर् विरोचमानं वसुदेव ऐक्षत
स विस्मयोत्फुल्ल-विलोचनो हरिं सुतं विलोक्यानकदुन्दुभिस् तदा
कृष्णावतारोत्सव-सम्भ्रमो ऽस्पृशन् मुदा द्विजेभ्यो ऽयुतम् आप्लुतो गवाम्
अथैनम् अस्तौद् अवधार्य पूरुषं परं नताङ्गः कृत-धीः कृताञ्जलिः
स्व-रोचिषा भारत सूतिका-गृहं विरोचयन्तं गत-भीः प्रभाव-वित्
niśīthe tama-udbhūte jāyamāne janārdane
devakyāṃ deva-rūpiṇyāṃ viṣṇuḥ sarva-guhā-śayaḥ
āvirāsīd yathā prācyāṃ diśīndur iva puṣkalaḥ
tam adbhutaṃ bālakam ambujekṣaṇaṃ catur-bhujaṃ śaṅkha-gadādy-udāyudham
śrīvatsa-lakṣmaṃ gala-śobhi-kaustubhaṃ pītāmbaraṃ sāndra-payoda-saubhagam
mahārha-vaidūrya-kirīṭa-kuṇḍala- tviṣā pariṣvakta-sahasra-kuntalam
uddāma-kāñcy-aṅgada-kaṅkaṇādibhir virocamānaṃ vasudeva aikṣata
sa vismayotphulla-vilocano hariṃ sutaṃ vilokyānakadundubhis tadā
kṛṣṇāvatārotsava-sambhramo 'spṛśan mudā dvijebhyo 'yutam āpluto gavām
athainam astaud avadhārya pūruṣaṃ paraṃ natāṅgaḥ kṛta-dhīḥ kṛtāñjaliḥ
sva-rociṣā bhārata sūtikā-gṛhaṃ virocayantaṃ gata-bhīḥ prabhāva-vit
«В полночь, при сгустившейся тьме, когда рождался Джанардана у Деваки, имевшей облик богини, Вишну, лежащий во всех тайниках [сердец], явился — как полная луна в восточной стороне. Того дивного младенца, лотосоокого, четырёхрукого, с поднятым оружием — раковиной, палицею и прочим, со знаком Шриватса, с Каустубхою, красящей шею, в жёлтом одеянии, прекрасного, как густая дождевая туча, чьи тысячи кудрей объяты блеском драгоценного венца и серёг из вайдурьи, сияющего пышным поясом, запястьями, браслетами и прочим, — увидел Васудева. Тогда Анакадундубхи, с глазами, раскрытыми от изумления, увидев сыном Хари, в смятении праздника нисхождения Кришны, [мысленно] омывшись, с радостью отдал брахманам десять тысяч коров. Затем, признав Его Высшим Мужем, склонив тело, собрав разум, сложив ладони, он восславил озаряющего Своим блеском родильню, о Бхарата, — [он,] лишившийся страха, знающий [Его] могущество».
e406eb2a7aee · प्रकाशित 15 अग॰ 2026, 4:00:00 pm UTC
उपलब्ध भाषाएँRUश्लोक बदलें इन कुंजियों से
Нишитхе тамах-удбхуте — «в полночь, при сгустившейся тьме». Час выбран самый тёмный, и тут же сравнение с полною луною. Родильня в темнице освещается изнутри.
Сарва-гуха-шаях — «лежащий во всех тайниках». Тот, кто и без того лежит в сердце у каждого, теперь лежит перед отцом как младенец. Слово гуха — то самое, каким Камса назвал чрево сестры.
Сандра-пайода-саубхагам — «прекрасного, как густая дождевая туча». Цвет тела назван не «тёмный», а «как туча, полная дождя»: то, чего ждут в засуху. Дальше вся песнь будет мерить Его красоту этим сравнением.
Двиджебхьях аютам аплутах гавам — «омывшись, отдал брахманам десять тысяч коров». Он в кандалах, в тюрьме, без единой коровы — и раздаёт десять тысяч. Дар совершён умом, и книга засчитывает его как совершённый.
Гата-бхих прабхава-вит — «лишившийся страха, знающий могущество». Страх ушёл не от чуда, а от узнавания. Отец сначала перестал бояться, а потом заговорил.