ता दृष्ट्वान्तिकम् आयाता भगवान् व्रज-योषितः
अवदद् वदतां श्रेष्ठो वाचः पेशैर् विमोहयन्
स्वागतं वो महा-भागाः प्रियं किं करवाणि वः
व्रजस्यानामयं कच्चिद् ब्रूतागमन-कारणम्
रजन्य् एषा घोर-रूपा घोर-सत्त्व-निषेविता
प्रतियात व्रजं नेह स्थेयं स्त्रीभिः सु-मध्यमाः
मातरः पितरः पुत्रा भ्रातरः पतयश् च वः
विचिन्वन्ति ह्य् अपश्यन्तो मा कृढ्वं बन्धु-साध्वसम्
दृष्टं वनं कुसुमितं राकेश-कर-रञ्जितम्
यमुनानिल-लीलैजत् तरु-पल्लव-शोभितम्
तद् यात मा चिरं गोष्ठं शुश्रूषध्वं पतीन् सतीः
क्रन्दन्ति वत्सा बालाश् च तान् पाययत दुह्यत
अथ वा मद्-अभिस्नेहाद् भवत्यो यन्त्रिताशयाः
आगता ह्य् उपपन्नं वः प्रीयन्ते मयि जन्तवः
भर्तुः शुश्रूषणं स्त्रीणां परो धर्मो ह्य् अमायया
तद्-बन्धूनां च कल्याणः प्रजानां चानुपोषणम्
दुःशीलो दुर्भगो वृद्धो जडो रोग्य् अधनो ऽपि वा
पतिः स्त्रीभिर् न हातव्यो लोकेप्सुभिर् अपातकी
अस्वर्ग्यम् अयशस्यं च फल्गु कृच्छ्रं भयावहम्
जुगुप्सितं च सर्वत्र ह्य् औपपत्यं कुल-स्त्रियः
श्रवणाद् दर्शनाद् ध्यानान् मयि भावो ऽनुकीर्तनात्
न तथा सन्निकर्षेण प्रतियात ततो गृहान्
tā dṛṣṭvāntikam āyātā bhagavān vraja-yoṣitaḥ
avadad vadatāṃ śreṣṭho vācaḥ peśair vimohayan
svāgataṃ vo mahā-bhāgāḥ priyaṃ kiṃ karavāṇi vaḥ
vrajasyānāmayaṃ kaccid brūtāgamana-kāraṇam
rajany eṣā ghora-rūpā ghora-sattva-niṣevitā
pratiyāta vrajaṃ neha stheyaṃ strībhiḥ su-madhyamāḥ
mātaraḥ pitaraḥ putrā bhrātaraḥ patayaś ca vaḥ
vicinvanti hy apaśyanto mā kṛḍhvaṃ bandhu-sādhvasam
dṛṣṭaṃ vanaṃ kusumitaṃ rākeśa-kara-rañjitam
yamunānila-līlaijat taru-pallava-śobhitam
tad yāta mā ciraṃ goṣṭhaṃ śuśrūṣadhvaṃ patīn satīḥ
krandanti vatsā bālāś ca tān pāyayata duhyata
atha vā mad-abhisnehād bhavatyo yantritāśayāḥ
āgatā hy upapannaṃ vaḥ prīyante mayi jantavaḥ
bhartuḥ śuśrūṣaṇaṃ strīṇāṃ paro dharmo hy amāyayā
tad-bandhūnāṃ ca kalyāṇaḥ prajānāṃ cānupoṣaṇam
duḥśīlo durbhago vṛddho jaḍo rogy adhano 'pi vā
patiḥ strībhir na hātavyo lokepsubhir apātakī
asvargyam ayaśasyaṃ ca phalgu kṛcchraṃ bhayāvaham
jugupsitaṃ ca sarvatra hy aupapatyaṃ kula-striyaḥ
śravaṇād darśanād dhyānān mayi bhāvo 'nukīrtanāt
na tathā sannikarṣeṇa pratiyāta tato gṛhān
«Увидев их, жён Враджа, подошедших близко, Владыка заговорил — лучший из говорящих, — сбивая с толку убранством речей: „Добро пожаловать вам, о великоудачливые; что приятное вам сделать? Благополучен ли Врадж? Скажите причину прихода. Эта ночь страшного вида, населённая страшными тварями, — ступайте обратно во Врадж; не должно тут оставаться женщинам, о тонкостанные. Матери, отцы, сыновья, братья и мужья ваши ищут, не находя; не причиняйте родичам ужаса. Лес увиден — цветущий, окрашенный лучами владыки полнолуния, украшенный листвою дерев, играючи колеблемой ветром с Ямуны; потому ступайте, не медля, в стан; прислуживайте мужьям, о добродетельные: плачут телята и дети; напоите их, подоите [коров]. Или же от любви ко мне вы, у которых связаны сердца, пришли; это для вас уместно: существа любят меня. Прислуживание мужу для женщин — высшая дхарма, без притворства, и благо его родичам, и вскармливание детей. Дурного нрава, несчастливый, старый, тупой, больной или бедный — муж не должен быть оставляем жёнами, желающими [лучшего] мира, — если он не совершил падения. Не ведёт на небо, бесславно, ничтожно, тягостно, наводит страх и всюду презираемо — тайная связь для женщины из рода. От слушания, от лицезрения, от созерцания, от повторения [имён] — чувство ко мне, не так — от близкого соседства; посему ступайте по домам“».
50e4c4991099 · प्रकाशित 15 अग॰ 2026, 7:00:00 pm UTC
उपलब्ध भाषाएँRUश्लोक बदलें इन कुंजियों से
Вачах пешаих вимохаян — «сбивая с толку убранством речей». Сказитель предупреждает наперёд, как понимать всю речь: это не приговор, а искусно построенное испытание. Без этой пометы дальнейшее читалось бы как отказ.
Враджасья анамаям каччит — «благополучен ли Врадж?». Он встречает их как гостей с вестью: спрашивает о здоровье села и о причине прихода, будто не знает. Вежливость здесь — первая ступень отдаления.
Дриштам ванам кусумитам — «лес увиден — цветущий». Довод почти домашний: цель прогулки достигнута, можно возвращаться. Ночную красоту он превращает в довод против ночи.
Крандати ватсах балах ча — «плачут телята и дети». Он бьёт в самое действенное место: не в стыд и не в закон, а в жалость к тем, кто без них остался.
Патих стрибхих на хатавьях... а-патаки — «муж не должен быть оставляем... если он не совершил падения». Оговорка сказана последним словом строки, и она не случайна: даже строгое правило приведено с изъятием.
Шраванат даршанат дхьянат... на татха санникаршена — «от слушания, лицезрения, созерцания... не так от близости». Довод, которым он завершает, отменяет самое присутствие: близость не нужна, довольно памяти. Именно на это им и придётся отвечать.