«„Переступив через мужей, сыновей, род, братьев и родичей, мы пришли к тебе, о Ачьюта, знающие [их] нрав, обвороженные твоею песнью, — о плут, кто оставит женщин ночью? Беседу наедине, восход [страсти], лежащей в сердце, смеющееся лицо, любовный взгляд и широкую грудь, обитель Шри, — видя [их] снова и снова, ум мутится от чрезмерного влечения. Явление твоё, милый, для живущих в лесах Враджа губит беды, вполне [есть] благо вселенной; удели немного и нам, чьи самости в тоске по тебе, — то, что губит боль в сердцах своих людей. Тот нежнорождённый лотос твоей стопы, что мы, робея, тихо кладём себе на грубые груди, о милый, — им ты бродишь по лесу; не болит ли она от острых камешков и прочего? — [оттого] мутится разум у нас, чья жизнь — ты“».