śrī-śuka uvāca
इति गोप्यः प्रगायन्त्यः प्रलपन्त्यश् च चित्रधा
रुरुदुः सु-स्वरं राजन् कृष्ण-दर्शन-लालसाः
तासाम् आविरभूच् छौरिः स्मयमान-मुखाम्बुजः
पीताम्बर-धरः स्रग्वी साक्षान् मन्मथ-मन्मथः
तं विलोक्यागतं प्रेष्ठं प्रीत्य्-उत्फुल्ल-दृशो ऽबलाः
उत्तस्थुर् युगपत् सर्वास् तन्वः प्राणम् इवागतम्
काचित् कराम्बुजं शौरेर् जगृहे ऽञ्जलिना मुदा
काचिद् दधार तद्-बाहुम् अंसे चन्दन-भूषितम्
काचिद् अञ्जलिनागृह्णात् तन्वी ताम्बूल-चर्वितम्
एका तद्-अङ्घ्रि-कमलं सन्तप्ता स्तनयोर् अधात्
एका भ्रु-कुटिम् आबध्य प्रेम-संरम्भ-विह्वला
घ्नन्तीवैक्षत् कटाक्षेपैः सन्दष्ट-दशन-च्छदा
अपरानिमिषद्-दृग्भ्यां जुषाणा तन्-मुखाम्बुजम्
आपीतम् अपि नातृप्यत् सन्तस् तच्-चरणं यथा
तं काचिन् नेत्र-रन्ध्रेण हृदि कृत्वा निमील्य च
पुलकाङ्ग्य् उपगुह्यास्ते योगीवानन्द-सम्प्लुता
सर्वास् ताः केशवालोक- परमोत्सव-निर्वृताः
जहुर् विरह-जं तापं प्राज्ञं प्राप्य यथा जनाः
iti gopyaḥ pragāyantyaḥ pralapantyaś ca citradhā
ruruduḥ su-svaraṃ rājan kṛṣṇa-darśana-lālasāḥ
tāsām āvirabhūc chauriḥ smayamāna-mukhāmbujaḥ
pītāmbara-dharaḥ sragvī sākṣān manmatha-manmathaḥ
taṃ vilokyāgataṃ preṣṭhaṃ prīty-utphulla-dṛśo 'balāḥ
uttasthur yugapat sarvās tanvaḥ prāṇam ivāgatam
kācit karāmbujaṃ śaurer jagṛhe 'ñjalinā mudā
kācid dadhāra tad-bāhum aṃse candana-bhūṣitam
kācid añjalināgṛhṇāt tanvī tāmbūla-carvitam
ekā tad-aṅghri-kamalaṃ santaptā stanayor adhāt
ekā bhru-kuṭim ābadhya prema-saṃrambha-vihvalā
ghnantīvaikṣat kaṭākṣepaiḥ sandaṣṭa-daśana-cchadā
aparānimiṣad-dṛgbhyāṃ juṣāṇā tan-mukhāmbujam
āpītam api nātṛpyat santas tac-caraṇaṃ yathā
taṃ kācin netra-randhreṇa hṛdi kṛtvā nimīlya ca
pulakāṅgy upaguhyāste yogīvānanda-samplutā
sarvās tāḥ keśavāloka- paramotsava-nirvṛtāḥ
jahur viraha-jaṃ tāpaṃ prājñaṃ prāpya yathā janāḥ
«Так пастушки, распевая и причитая на разные лады, рыдали в голос, о царь, жаждущие увидеть Кришну. Перед ними явился Шаури, с улыбающимся лотосным лицом, носящий жёлтое одеяние, с гирляндой, воочию — смущающий смущающего ум. Увидев его, милейшего, пришедшего, жёны, чьи глаза расцвели от радости, все разом поднялись — как члены тела [встают] при возвращении жизни. Одна с радостью взяла сложенными ладонями лотос руки Шаури; другая возложила его руку, умащённую сандалом, себе на плечо; тонкая [дева] приняла в сложенные ладони пережёванный бетель; одна, опалённая, положила лотос его стопы себе на грудь. Одна, сдвинув брови, охваченная любовным негодованием, смотрела, словно убивая, косыми взглядами, закусив губу. Другая, немигающими глазами вкушая его лотосный лик, хоть и выпила [его] до дна, не насытилась — как святые его стопою. Какая-то, впустив его через отверстие глаз в сердце и смежив [веки], с телом в мурашках, обняв, пребывала — как йогин, залитая блаженством. Все они, успокоенные высшим праздником — лицезрением Кешавы, оставили жар, рождённый разлукою, — как люди, обретшие мудрого».
4299587da133 · प्रकाशित 15 अग॰ 2026, 7:00:00 pm UTC
उपलब्ध भाषाएँRUश्लोक बदलें इन कुंजियों से
Манматха-манматхах — «смущающий смущающего ум». Кама зовётся тем, кто мутит ум; о нём сказано на ступень выше: он мутит ум самому Каме. Определение не украшающее, а точное — оно объясняет всю главу назад.
Танвах пранам ива агатам — «как члены тела при возвращении жизни». Встают не гостю навстречу, а как оживший труп: тело поднимается, когда в него вернулась жизнь. Сравнение бытовое и страшное разом.
Тамбула-чарвитам — «пережёванный бетель». Среди принятых даров — остаток изо рта. То, что в ином месте было бы нечистым, здесь взято в сложенные ладони как святыня.
Гхнанти ива аикшат — «смотрела, словно убивая». Не все встречают одинаково: одна встречает гневом, и это не осуждено. Любовное негодование стоит в перечне наравне с объятием.
А-питам апи на атрипьят — «хоть и выпила до дна, не насытилась». Сравнение взято не из любовной поэзии, а из подвижнической: как святые не насыщаются его стопою. Женское и монашеское описано одним словом.
Нетра-рандхрена хриди критва — «впустив через отверстие глаз в сердце». Одна обошлась без прикосновения вовсе: провела внутрь и закрыла глаза. Сказитель прямо называет её йогином.