«Пастушки, с красотою щёк, [озарённых] блеском сверкающих золотых серёг и кудрей, с усладительным смехом и взглядом, оказывая почёт быку [среди мужей], воспевали святые деяния, радуясь касанию его ногтей. Вместе с ними, чтобы отогнать усталость, — он, с гирляндою, потёртой от касания тел и окрашенной кункумом с груди, сопровождаемый рядами гандхарвов, вошёл в воду, утомлённый, — как царь слонов со слонихами, проломивший плотину. Он в воде, вдоволь обрызгиваемый юными, с любовью озираемый смеющимися туда и сюда, милый, восхваляемый летящими в колесницах, сыплющими цветы, забавлялся сам, услаждающийся в себе, здесь — с повадкою царя слонов. И затем в роще у Кришны [-реки], где берега со всех сторон услаждены ветром с запахом водяных и наземных цветов, он бродил, окружённый роем пчёл и юных жён, — как источающий течку слон со слонихами. Так ночи, озарённые лучами месяца, тот, чьи желания истинны, у кого сонм любящих жён, провёл — [сам] удерживающий любовь в себе, — все [те ночи], что суть прибежище вкуса осенних поэм и сказаний».