«Обретя Хришикешу — точно умершего и вновь пришедшего, с супругою, с самоцветом на шее, все возликовали великим праздником. Призвав Сатраджита в собрание, в присутствии царя, и поведав об обретении, Владыка вручил ему самоцвет; и он, весьма пристыжённый, взяв драгоценность, с опущенным лицом, оттуда, мучимый раскаянием из-за собственного греха, ушёл домой. Он, размышляя о том самом зле, смятенный [мыслью] о вражде с сильным: „Как мне стереть пыль с себя? И как Ачьюта станет доволен? Что сделав, будет мне благо и как люди не станут проклинать недальновидного, ничтожного, глупого, падкого на богатство? Отдам ему дочь — жемчужину среди жён — и сам камень; это средство подходящее; умиротворение его — не иначе“. Так решив разумом, Сатраджит свою благую дочь и самоцвет, сам подняв, поднёс Кришне. Ту Сатьябхаму Владыка взял в жёны по правилу — [ту], которую сватали многие, наделённую нравом, красотою, щедростью и достоинствами. Владыка сказал: „Мы не принимаем самоцвета, о царь; пусть он останется у тебя, преданного богу, а мы будем причастны плоду“».