चतुर्-भुजं तं पुरुषं दृष्ट्वा स कृत-किल्बिषः
भीतः पपात शिरसा पादयोर् असुर-द्विषः
अजानता कृतम् इदं पापेन मधुसूदन
क्षन्तुम् अर्हसि पापस्य उत्तमःश्लोक मे ऽनघ
यस्यानुस्मरणं नृणाम् अज्ञान-ध्वान्त-नाशनम्
वदन्ति तस्य ते विष्णो मयासाधु कृतं प्रभो
तन् माशु जहि वैकुण्ठ पाप्मानं मृग-लुब्धकम्
यथा पुनर् अहं त्व् एवं न कुर्यां सद्-अतिक्रमम्
यस्यात्म-योग-रचितं न विदुर् विरिञ्चो
रुद्रादयो ऽस्य तनयाः पतयो गिरां ये
त्वन्-मायया पिहित-दृष्टय एतद् अञ्जः
किं तस्य ते वयम् असद्-गतयो गृणीमः
मा भैर् जरे त्वम् उत्तिष्ठ काम एष कृतो हि मे
याहि त्वं मद्-अनुज्ञातः स्वर्गं सु-कृतिनां पदम्
इत्य् आदिष्टो भगवता कृष्णेनेच्छा-शरीरिणा
त्रिः परिक्रम्य तं नत्वा विमानेन दिवं ययौ
catur-bhujaṃ taṃ puruṣaṃ dṛṣṭvā sa kṛta-kilbiṣaḥ
bhītaḥ papāta śirasā pādayor asura-dviṣaḥ
ajānatā kṛtam idaṃ pāpena madhusūdana
kṣantum arhasi pāpasya uttamaḥśloka me 'nagha
yasyānusmaraṇaṃ nṛṇām ajñāna-dhvānta-nāśanam
vadanti tasya te viṣṇo mayāsādhu kṛtaṃ prabho
tan māśu jahi vaikuṇṭha pāpmānaṃ mṛga-lubdhakam
yathā punar ahaṃ tv evaṃ na kuryāṃ sad-atikramam
yasyātma-yoga-racitaṃ na vidur viriñco
rudrādayo 'sya tanayāḥ patayo girāṃ ye
tvan-māyayā pihita-dṛṣṭaya etad añjaḥ
kiṃ tasya te vayam asad-gatayo gṛṇīmaḥ
mā bhair jare tvam uttiṣṭha kāma eṣa kṛto hi me
yāhi tvaṃ mad-anujñātaḥ svargaṃ su-kṛtināṃ padam
ity ādiṣṭo bhagavatā kṛṣṇenecchā-śarīriṇā
triḥ parikramya taṃ natvā vimānena divaṃ yayau
«Увидев того четырёхрукого мужа, он, совершивший грех, испуганный, пал головою к стопам врага асуров: „Это сделано незнающим, грешным, о Мадхусудана; благоволи простить грешному — мне, о Уттамашлока, безгрешный. О ком говорят, что памятование о нём — уничтожение тьмы незнания у людей, — тебе, Вишну, мною сделано недоброе, о владыка. Потому скорее убей меня, Вайкунтха, грешника, оленьего охотника, чтобы я снова так не совершил преступления против праведных. Чьё сотворённое собственной йогой не знают ни Виринчи, ни Рудра и прочие — его сыновья, владыки речи, у кого зрение закрыто твоею майей, — как нам, идущим дурным путём, воспеть это легко?“» Господь сказал: «Не бойся, Джара; встань; это желание было исполнено мною; иди, с моего дозволения, на небо — обитель благодеятелей». Так наставленный Господом Кришной, чьё тело — по желанию, трижды обойдя его и поклонившись, он на воздушной колеснице отправился на небо.
1b38b268d10b · प्रकाशित 16 अग॰ 2026, 9:00:00 am UTC
उपलब्ध भाषाएँRUश्लोक बदलें इन कुंजियों से
Аджаната критам идам — «это сделано незнающим». Первое, что говорит охотник, — не мольба, а точное описание случившегося: сделал не зная. Он не отпирается и не преуменьшает, а называет и себя — «папена», грешным. Признание и оправдание сказаны одною фразою, и это редкий случай, когда неведение приведено не как отговорка, а как обстоятельство.
Аджнана-дхванта-нашанам — «уничтожение тьмы незнания». Довод его повёрнут против себя: о Тебе говорят, что память о Тебе уничтожает тьму незнания, — а я по незнанию Тебя ранил. Стрела попала в того, кто и есть средство от неведения, и охотник сам находит эту горькую соразмерность, ещё лёжа у стоп.
Сад-атикрамам — «преступления против праведных». Просьба его — не о пощаде, а об убийстве: убей скорее, чтобы я не повторил. Названо и то, чего он боится, — не наказания, а повторения. Просимая казнь оправдана не искуплением, а предотвращением, и в этом видна мера его испуга.
Асад-гатайо гринимах — «нам, идущим дурным путём, воспеть». Последний довод — о невозможности хвалы: если Брахма и Рудра не знают Твоих дел, то куда нам. Себя он называет «асад-гати», идущим дурною дорогой. Хвала оборвана признанием собственной негодности — и на этом его речь кончается, так и не став славословием.
Кама эша крито хи ме — «это желание было исполнено мною». Ответ короче вопроса вчетверо и снимает всё разом: не бойся, встань, это было моё желание. Ни укора, ни прощения — прощать нечего. Поступок объявлен исполнением Его собственной воли, и потому «сукритинам падам», обитель благодеятелей, обещана убийце.
Иччха-шаририна — «чьё тело — по желанию». Определение вставлено ровно там, где речь о ране: тело Его принято по воле, а не получено по деянию. Тем и объясняется, почему стрела ничего не отняла. Уходящий уходит, а не гибнет — и охотник, трижды обойдя Его, поднимается на небо прежде, чем Он оставит тело.