तस्यैवं युञ्जतश् चित्तं महा-योगेन योगिनः
व्यतीयाय महान् कालो मन्वन्तर-षड्-आत्मकः
एतत् पुरन्दरो ज्ञात्वा सप्तमे ऽस्मिन् किलान्तरे
तपो-विशङ्कितो ब्रह्मन्न् आरेभे तद्-विघातनम्
गन्धर्वाप्सरसः कामं वसन्त-मलयानिलौ
मुनये प्रेषयाम् आस रजस्-तोक-मदौ तथा
ते वै तद्-आश्रमं जग्मुर् हिमाद्रेः पार्श्व उत्तरे
पुष्पभद्रा नदी यत्र चित्राख्या च शिला विभो
तद्-आश्रम-पदं पुण्यं पुण्य-द्रुम-लताञ्चितम्
पुण्य-द्विज-कुलाकीऋनं पुण्यामल-जलाशयम्
मत्त-भ्रमर-सङ्गीतं मत्त-कोकिल-कूजितम्
मत्त-बर्हि-नटाटोपं मत्त-द्विज-कुलाकुलम्
tasyaivaṃ yuñjataś cittaṃ mahā-yogena yoginaḥ
vyatīyāya mahān kālo manvantara-ṣaḍ-ātmakaḥ
etat purandaro jñātvā saptame 'smin kilāntare
tapo-viśaṅkito brahmann ārebhe tad-vighātanam
gandharvāpsarasaḥ kāmaṃ vasanta-malayānilau
munaye preṣayām āsa rajas-toka-madau tathā
te vai tad-āśramaṃ jagmur himādreḥ pārśva uttare
puṣpabhadrā nadī yatra citrākhyā ca śilā vibho
tad-āśrama-padaṃ puṇyaṃ puṇya-druma-latāñcitam
puṇya-dvija-kulākīṛnaṃ puṇyāmala-jalāśayam
matta-bhramara-saṅgītaṃ matta-kokila-kūjitam
matta-barhi-naṭāṭopaṃ matta-dvija-kulākulam
«У него, йогина, так сопрягавшего сознание великой йогой, прошло великое время, состоящее из шести межей Ману. Узнав об этом, Пурандара в эту седьмую межу, говорят, встревоженный его подвижничеством, о брахман, взялся его разрушить. Гандхарвов, апсар, Каму, Весну и малайский ветер, а также Страсть, Дитя и Опьянение он послал к молчальнику. Они пришли к его обители, на северный склон снежной горы, где река Пушпабхадра и скала по имени Читра, о всеобъемлющий. То место обители — святое, украшенное святыми древами и лианами, полное святых птичьих стай, со святыми чистыми водоёмами, оглашённое пением опьянённых пчёл и воркованьем опьянённых кукушек, с чванством опьянённых павлинов-плясунов, кишащее опьянёнными птичьими стаями».
6584da5f2aa3 · प्रकाशित 16 अग॰ 2026, 6:00:00 pm UTC
उपलब्ध भाषाएँRUश्लोक बदलें इन कुंजियों से
Манвантара-шад-атмаках — «состоящее из шести межей Ману». Срок дан не в годах, а в целых эпохах — и без всякого перехода: сидел, и прошло шесть смен человечества. Подвижничество измерено сменой мироустройств, а не длительностью усилия.
Тапо-вишанкитах — «встревоженный подвижничеством». Индра боится не войска и не соперника, а чужой сосредоточенности. Занятие, никого не задевающее, оказалось для власти опаснее нападения. Угрозой сочтено то, что ни на что не притязает.
Раджас-тока-мадау татха — «Страсть, Дитя и Опьянение». В посольство наряду с гандхарвами и апсарами включены отвлечённые силы, поимённо. Против одного сидящего человека выставлен целый штат с росписью должностей. Соблазн изображён учреждением, а не порывом.
Пушпабхадра нади... читракхья ча шила — «река Пушпабхадра... и скала по имени Читра». Место названо с точностью описи: склон, река, скала. Ни одного украшающего слова. Обитель указана как по карте, и оттого дальнейшее описание не выглядит выдумкой.
Пунья... пунья... пунья... пунья — «святое» повторено в одном стихе четырежды: место, древа, птицы, воды. Слово намеренно затёрто повтором. Святость приписана обстановке подряд, без разбора, — так, как её видит подошедший гость, а не хозяин.
Матта... матта... матта... матта — и следом четырежды «опьянённый»: пчёлы, кукушки, павлины, птицы. Тот же приём, что и со «святым», в соседнем стихе. Одной фигурою описаны святость места и его хмель, — и посольству остаётся заметить только второе.