«„Затем справа — девы-шрути, в десятках миллионов, обликом очаровавшие мир, жаждущие Кришны, пребывающего в сердце; разными чистыми напевами и речью очаровавшие три мира, поющие там сокрытые тайны, изнемогшие от любви. Затем слева — девы богов, в дивном убранстве, сияющие расой, искусные в разных умениях, наделённые бременем дивного чувства; богатые превосходной красою, крайне пленительные взглядами искоса, там перед Говиндой лишённые стыда, устремлённые коснуться его тела, с умами, погружёнными в его настроение, с улыбкой и косым взглядом. Затем вне чертога, светло окружённого, с возлюбленной: одинаковые убранством и возрастом, одинаковые силой и мужеством, одинаковые достоинствами и делами, одинаково любящие украшения, с одинаковым голосом в пении, преданные игре на свирели, — Шридама у западных врат, Васудама на севере, и Судама на востоке, и Кинкини на юге. И вне того, на золотом седалище, окружённом золотым чертогом, внутри золотого алтаря, украшенном золотыми уборами, — Стокакришну с Субхадрой и прочими пастушками, десятками тысяч: с рожками, винами, свирелями, посохами, возрастом, убранством, обликом и голосом; погружёнными в созерцание его достоинств, поющими и изнемогающими, как на картине, дивными обликом, всегда источающими слёзы блаженства, с телами, покрытыми мурашками, изумлёнными, как владыки йогов; окружённого бесчисленными стадами коров, источающих молоко. Вне того, у золотой ограды, сияющей, как миллиард солнц, в великом саду с четырёх сторон, чарующем прелестным благоуханием, — на западе, впереди, у прекрасного древа париджата“.»