Когда он поднимает землю, подобную самоцвету, этот Шеша держит её даже при жгучем зное солнечного круга его доблести. Древа желаний, вечно потемневшие от дыма его жертв, будто от стыда взирают на небывалую его щедрость. Боги, падкие на вкус лепёшек его жертв, ни на миг не покидали города Пратиштханы. Вскормленные потоками воды его даров, сиянием его доблести и дымом жертв, тучи проливались в срок. Пока он правил землёю, бедствия нигде не находили себе и малейшего места, а уставы распространялись; и под видом прудов, колодцев и водоёмов он изо дня в день озирал сокровища, что лежат в сердце земли. Дворец его блистает белыми знамёнами, как Гималаи с вершинами — потоками волн небесной Ганги.