कलाद्वयावशिष्टस् तु प्रविष्टः सूर्यमण्डलम् अमाख्यरश्मौ वसति अमावास्या ततः स्मृता ।
अप्सु तस्मिन्न् अहोरात्रे पूर्वं विशति चन्द्रमाः ततो वीरुत्सु वसति प्रयात्य् अर्कं ततः क्रमात् ।
छिनत्ति वीरुधो यस् तु वीरुत्संस्थे निशाकरे पत्रं वा पातयत्य् एकं ब्रह्महत्यां स विन्दति ।
शेषे पञ्चदशे भागे किंचिच्छिष्टे कलात्मके अपराह्णे पितृगणा जघन्यं पर्युपासते ।
पिबन्ति द्विकलं सोमं शिष्टा तस्य कला तु या सुधामृतमयी पुण्या ताम् इन्दोः पितरो मुने ।
निःसृतं तद् अमावास्यां गभस्तिभ्यः सुधामृतम् मासतृप्तिम् अवाप्याग्र्यां पितरः सन्ति निर्वृताः सौम्या बर्हिषदश् चैव अग्निष्वात्ताश् च ते त्रिधा ।
kalādvayāvaśiṣṭas tu praviṣṭaḥ sūryamaṇḍalam amākhyaraśmau vasati amāvāsyā tataḥ smṛtā /
apsu tasminn ahorātre pūrvaṃ viśati candramāḥ tato vīrutsu vasati prayāty arkaṃ tataḥ kramāt /
chinatti vīrudho yas tu vīrutsaṃsthe niśākare patraṃ vā pātayaty ekaṃ brahmahatyāṃ sa vindati /
śeṣe pañcadaśe bhāge kiṃcicchiṣṭe kalātmake aparāhṇe pitṛgaṇā jaghanyaṃ paryupāsate /
pibanti dvikalaṃ somaṃ śiṣṭā tasya kalā tu yā sudhāmṛtamayī puṇyā tām indoḥ pitaro mune /
niḥsṛtaṃ tad amāvāsyāṃ gabhastibhyaḥ sudhāmṛtam māsatṛptim avāpyāgryāṃ pitaraḥ santi nirvṛtāḥ saumyā barhiṣadaś caiva agniṣvāttāś ca te tridhā /
Оставшийся в две калы и вошедший в круг солнца, месяц живёт в луче, зовущемся ама; оттого и зовётся амавасья.
В те сутки луна сперва входит в воды, затем живёт в растениях и лишь потом по порядку уходит в солнце.
Кто в тот день срезает растения или роняет хотя бы один лист, когда творящая ночь пребывает в растениях, тот обретает вину убийства брахмана.
Когда в остатке пятнадцатой доли чуть уцелело — состоящее из калы, — после полудня сонмы предков садятся вокруг последнего.
Они пьют сому в две калы; оставшаяся у месяца кала, состоящая из амриты, благая, — она предкам, о мудрец.
Истёкшую в новолуние из лучей амриту предки, обретя высшее месячное насыщение, пребывают умиротворёнными: саумьи, бархишады и агнишватты — трояко.
4d84eb6fb599 · प्रकाशित 22 अग॰ 2026, 2:27:21 am UTC
उपलब्ध भाषाएँRUश्लोक बदलें इन कुंजियों से
В новолуние луна не исчезает — она переходит: сперва в воды, потом в растения, потом в солнце.
И отсюда вытекает запрет, поражающий своей строгостью: срезать в этот день растение или уронить хотя бы один лист — вина убийства брахмана.
Вина названа предельная, а поступок — ничтожный. Один лист. Смысл же ясен: в этот день трава не просто трава — в ней стоит луна. Тяжесть проступка зависит не от размера сделанного, а от того, на что именно посягнули.
Это и есть здешний способ ставить границу. Не «не рви траву» вообще, что невыполнимо, а один день в месяц — не тронь ничего живого из растущего. Запрет, привязанный к сроку, исполним; запрет навсегда — нет.
А кончается всё тем, что последние две калы, самый остаток, достаются предкам. Боги пили полмесяца, солнце брало своё, и на самом дне ещё осталось для тех, кто уже ушёл. Ни одна доля не пропадает, и последняя отдана самым тихим.