परमो ऽनुग्रहो दण्डो भृत्येषु प्रभुणार्पितः
बालो न वेद तत् तन्वि बन्धु-कृत्यम् अमर्षणः
सा त्वं मुखं सुदति सुभ्र्व् अनुराग-भार- व्रीडा-विलम्ब-विलसद्-धसितावलोकम्
नीलालकालिभिर् उपस्कृतम् उन्नसं नः स्वानां प्रदर्शय मनस्विनि वल्गु-वाक्यम्
paramo 'nugraho daṇḍo bhṛtyeṣu prabhuṇārpitaḥ
bālo na veda tat tanvi bandhu-kṛtyam amarṣaṇaḥ
sā tvaṃ mukhaṃ sudati subhrv anurāga-bhāra- vrīḍā-vilamba-vilasad-dhasitāvalokam
nīlālakālibhir upaskṛtam unnasaṃ naḥ svānāṃ pradarśaya manasvini valgu-vākyam
«Наказание, приложенное господином к слугам, есть высшая милость; а дитя, нетерпеливое, не знает, что это дело друга, о тонкая. Яви же нам, своим, о разумная, свой лик — прекраснозубый, прекраснобровый, с игривым смеющимся взглядом, медлящим от бремени любви и стыда, убранный роями тёмных кудрей, с высоким носом, сладкоречивый.
e9fbb3e91883 · опубликовано 14 авг. 2026 г., 05:00:00 UTC
Доступно наRUЛистайте стихи клавишами
Дитя, не понимающее, что наказание — дело дружбы, — это он сам: сказано о ней, а подразумевается его собственная беспомощность.
Валгу-вакьям — «сладкоречивый». То же определение лица, что он говорил ей при первой встрече в двадцать пятой главе; речи повторяются слово в слово, как это водится у влюблённых.
Манасвини — «разумная». Обращение подобрано к той, кого он же назвал зажигающей его разумение.