śrī-śuka uvāca
इति निगदेनाभिष्टूयमानो भगवान् अनिमिषर्षभो वर्ष-धराभिवादिताभिवन्दित-चरणः सदयम् इदम् आह
अहो बताहम् ऋषयो भवद्भिर् अवितथ-गीर्भिर् वरम् असुलभम् अभियाचितो यद् अमुष्यात्मजो मया सदृशो भूयाद् इति ममाहम् एवाभिरूपः कैवल्याद् अथापि ब्रह्म-वादो न मृषा भवितुम् अर्हति ममैव हि मुखं यद् द्विज-देव-कुलम्
iti nigadenābhiṣṭūyamāno bhagavān animiṣarṣabho varṣa-dharābhivāditābhivandita-caraṇaḥ sadayam idam āha
aho batāham ṛṣayo bhavadbhir avitatha-gīrbhir varam asulabham abhiyācito yad amuṣyātmajo mayā sadṛśo bhūyād iti mamāham evābhirūpaḥ kaivalyād athāpi brahma-vādo na mṛṣā bhavitum arhati mamaiva hi mukhaṃ yad dvija-deva-kulam
«Так восхваляемый прозаическим возглашением, досточтимый бык среди немигающих — тот, чьим стопам поклонились и владыки областей, — с жалостью сказал: — О, увы, провидцы! Вы, чья речь не лжива, упросили меня о даре труднодостижимом: чтобы сын у него был мне подобен. Но подобен мне лишь я сам, по единственности моей. И всё же слово брахмана не может оказаться ложным — ибо род дваждырождённых богов есть мои же уста.
403cff6550f3 · опубликовано 14 авг. 2026 г., 14:00:00 UTC
Доступно наRUЛистайте стихи клавишами
Господь оказывается в затруднении, и высказывает его вслух: обещанного дать нельзя, потому что подобного ему нет, — а отказать нельзя, потому что просили брахманы.
Кайвальят — «по единственности». Слово, которым обычно называют освобождение, тут значит попросту «оттого, что я один такой».
Мама эва хи мукхам — «мои же уста». Выход он найдёт не в отмене их слова, а в признании его своим.