तन् मे भवान् नर-देवाभिमान- मदेन तुच्छीकृत-सत्तमस्य
कृषीष्ट मैत्री-दृशम् आर्त-बन्धो यथा तरे सद्-अवध्यानम् अंहः
न विक्रिया विश्व-सुहृत्-सखस्य साम्येन वीताभिमतेस् तवापि
महद्-विमानात् स्व-कृताद् धि मादृङ् नङ्क्ष्यत्य् अदूराद् अपि शूलपाणिः
tan me bhavān nara-devābhimāna- madena tucchīkṛta-sattamasya
kṛṣīṣṭa maitrī-dṛśam ārta-bandho yathā tare sad-avadhyānam aṃhaḥ
na vikriyā viśva-suhṛt-sakhasya sāmyena vītābhimates tavāpi
mahad-vimānāt sva-kṛtād dhi mādṛṅ naṅkṣyaty adūrād api śūlapāṇiḥ
«Потому обрати ко мне, у кого хмелем мнения о себе как о боге людей унижен наилучший из достойных, — обрати дружеский взгляд, о друг страждущих, чтобы я переплыл грех презрения к достойному. Ибо в тебе, друге и товарище всего мира, чьё самомнение ушло от ровности, перемены нет; но такой, как я, от собственного унижения великих погибнет вскоре — будь он хоть Трезубцедержец».
e4afb4bc8cac · опубликовано 14 авг. 2026 г., 17:00:00 UTC
Доступно наRUЛистайте стихи клавишами
Просит он не о снятии вины, а о взгляде: наказания от обиженного не будет, и потому спасти может только его расположение.
На викрия — «нет перемены». Обиженный не оскорбился, и это-то и опасно: гнев разрядился бы, а тут разряжаться нечему.
Апи шула-паних — «будь он хоть Трезубцедержец». Даже Шива не уцелел бы; имя выбрано как предел могущества.