इत्थं स्वभर्तृगदितं भगवन्महित्वं
संस्मृत्य विस्मितधियो यमकिङ्करास्ते
नैवाच्युताश्रयजनं प्रतिशङ्कमाना
द्रष्टुं च बिभ्यति ततः प्रभृति स्म राजन्
इतिहासमिमं गुह्यं भगवान् कुम्भसम्भवः
कथयामास मलय आसीनो हरिमर्चयन्
itthaṃ svabhartṛgaditaṃ bhagavanmahitvaṃ
saṃsmṛtya vismitadhiyo yamakiṅkarāste
naivācyutāśrayajanaṃ pratiśaṅkamānā
draṣṭuṃ ca bibhyati tataḥ prabhṛti sma rājan
itihāsamimaṃ guhyaṃ bhagavān kumbhasambhavaḥ
kathayāmāsa malaya āsīno harimarcayan
«„Так, вспоминая величие Господа, сказанное их владыкою, слуги Ямы с изумлённым разумом с тех пор, царь, остерегаются человека, чьё прибежище — Ачьюта, и боятся даже взглянуть на него. А это тайное сказание поведал досточтимый Рождённый из кувшина, сидя на Малае и чтя Хари“».
bee52e2171d2 · опубликовано 14 авг. 2026 г., 18:00:00 UTC
Доступно наRUЛистайте стихи клавишами
Итог у сказания житейский и оттого убедительный: слуги Ямы боятся смотреть. Не отменён закон и не изменён порядок — переменилось поведение служилых людей, и переменилось от изумления.
Висмита-дхиях — «с изумлённым разумом». Не «уверовавшие» и не «наученные»: их разум сдвинуло, и они действуют по этому сдвигу.
Кумбха-самбхавах — «рождённый из кувшина», Агастья. Имя приведено вместо имени, как принято в предании; и указано, чем он был занят, когда рассказывал: харим арчаян, «чтя Хари». Рассказ передавался не в собрании, а между делом, за служением.
Малае асинах — «сидя на Малае». Гора на самом юге, та самая, что открывала перечень гор Бхараты в пятой песни. Сказание, кончающееся тем, что вестники смерти отводят глаза, записано за самой дальней окраиной.