तां ददर्शानुधावन्तीं चाण्डालीमिव रूपिणीम्
जरया वेपमानाङ्गीं यक्ष्मग्रस्तामसृक्पटाम्
विकीर्य पलितान् केशांस्तिष्ठ तिष्ठेति भाषिणीम्
मीनगन्ध्यसुगन्धेन कुर्वतीं मार्गदूषणम्
नभो गतो दिशः सर्वाः सहस्राक्षो विशाम्पते
प्रागुदीचीं दिशं तूर्णं प्रविष्टो नृप मानसम्
tāṃ dadarśānudhāvantīṃ cāṇḍālīmiva rūpiṇīm
jarayā vepamānāṅgīṃ yakṣmagrastāmasṛkpaṭām
vikīrya palitān keśāṃstiṣṭha tiṣṭheti bhāṣiṇīm
mīnagandhyasugandhena kurvatīṃ mārgadūṣaṇam
nabho gato diśaḥ sarvāḥ sahasrākṣo viśāmpate
prāgudīcīṃ diśaṃ tūrṇaṃ praviṣṭo nṛpa mānasam
«Он увидел её, бегущую следом, воплощённую, как чандалка: с телом, дрожащим от старости, схваченную чахоткой, в одежде из крови; разметав седые волосы, говорящую: „Стой, стой!“ — и рыбным зловонием оскверняющую дорогу. Тысячеокий пошёл в небо и во все стороны, о владыка людей; и, устремившись на северо-восток, быстро вошёл, царь, в озеро Манаса».
7276db5aa4b2 · опубликовано 14 авг. 2026 г., 19:00:00 UTC
Доступно наRUЛистайте стихи клавишами
Грех показан не как тяжесть и не как тьма, а как старуха, бегущая следом и кричащая «стой». Догнать она не может, но и отстать не отстаёт; и в этом вся его природа.
Джарая вепамана-ангим якшма-грастам — «дрожащую от старости, схваченную чахоткой». Она сама больна и еле держится на ногах. Преследователь описан жалким, а не грозным, — и оттого не убежать.
Марга-душанам — «осквернение дороги». Она портит не того, за кем гонится, а путь: за нею остаётся смрад, и по этому следу видно, где она прошла.
Прак-удичим дишам — «на северо-восток». Направление названо точно: это ишана, сторона Шивы, и туда же обращаются в обрядах, ища защиты. Бежит он не куда попало.