«Когда то усилие было отбито, владыка дайтьев, встревоженный, с упорством измышлял средства убить его, Юдхиштхира: слонами сторон света, владыками кусающих змей, наговорами, сбрасыванием [с высоты], наваждениями, заточением, дачею яда, лишением пищи, стужею, ветром, огнём и водою, а также обрушением гор. И когда асур не смог убить безгрешного сына, он впал в долгую заботу и не находил, что делать: „Много дурного сказано мною этому [сыну], и средства убить были устроены; от тех и тех козней, недобрых по природе, он освободился собственным своим жаром. Находясь недалеко, этот — хотя и дитя, с неоцепенелым разумом — не забывает моего неблагородства, [неисправимый] и сильный. Неизмерима сила этого; он ниоткуда не боится, бессмертен. Наверное, от вражды с ним будет мне смерть — или нет“».