«Пусть не радуется ни неизбежной смерти, ни его непрочной жизни; пусть ждёт высшего времени — возникновения и растворения существ. Пусть не привязывается к дурным писаниям, не живёт [ими] как промыслом; пусть оставит препирательства и доводы и ни к какой стороне не примыкает. Пусть не привязывает к себе учеников, не изучает многих книг, не занимается толкованием и не затевает никаких предприятий. По большей части у подвижника, великого душою, утихшего, с ровным сознанием, ашрам — не причина дхармы; пусть он его либо носит, либо оставит. С неявною приметою, с явною целью, разумный — как безумный ребёнок; поэт — как немой; пусть он являет себя людям [одним лишь] взглядом».