«Бала, войдя, руками сотрясая пальмы, обрушил плоды — как слон в течке, силою. Услышав звук падающих плодов, осёл-асура примчался, сотрясая поверхность земли вместе с горами; стремительно подступив задом, двумя ногами, сильный, ударив Балу в грудь, издавая крик „ка!“, злодей забегал кругом. Снова подступив, разъярённый ревун, встав задом наперёд, задние ноги, о царь, в гневе метнул в Балу; тот, схватив его за копыта, покрутив одною рукою, забросил на верхушку пальмы — [уже] лишившегося жизни от кружения. Им ударенная, великая пальма, дрожащая, с огромною макушкою, сломалась, тряхнув соседнюю; та — другую, та — ещё иную; ударяемые и сбиваемые телом осла, играючи заброшенным Балою, все пальмы затряслись — как гонимые великим ветром. Не дивно это для Владыки, бесконечного, повелителя мира, в ком это [всё] выткано вдоль и поперёк — как ткань на нитях, о милый».