«[Войдя], ракшас увидел в доме огня пылающего Агни (Джатаведаса). И тогда ракшас спросил пылающего Паваку (Огонь): „Поведай мне, Агни, чья это жена; раз ты спрошен — [ответь] по правде. Ты — [сама] правда; скажи же мне, спрашивающему, правду, о Павака. Ведь эту прекрасную я прежде избрал себе в жёны, но потом её отец, поступив лживо, отдал её Бхригу. Если эта прекраснобёдрая [и впрямь] стала женою Бхригу и [принадлежит ему] наедине, то скажи мне правду по совести, ибо я хочу похитить её из обители. Гнев ныне словно сжигает мне сердце оттого, что эту тонкостанную, мою прежнюю [наречённую] жену, заполучил Бхригу“. Так вопрошая пылающего Джатаведаса и подозревая [в ней] жену Бхригу, ракшас спрашивал снова и снова: „Ты, Агни, всегда пребываешь внутри всех существ как свидетель их добрых и злых [дел]; скажи же правдивое слово, о мудрый. Моя прежняя [наречённая] жена отнята лживым Бхригу; если эта [женщина] — она, то ты должен сказать мне правду. Услышав от тебя [, что она] жена Бхригу, я похищу её из обители; скажи же мне, Джатаведас, правдивое слово на твоих [же] глазах“. Услышав то его слово, Семиязыкий [Агни] глубоко опечалился, страшась [одинаково] и лжи, и проклятия Бхригу, и тихо промолвил [— как будет сказано далее].»