Джанамеджая сказал: «Не было в этом роду царя, который не был бы благодетелем и любимцем подданных, — особенно если взглянуть на великое деяние [моих] праотцев, преданных праведному образу [жизни]. Как же погиб мой отец, столь [праведный]? Расскажите мне как должно; я желаю услышать доподлинно». Сута сказал: «Так понуждаемые царём, все те советники, преданные благу [и] пользе царя, поведали владыке людей, как было: «Отец твой, о царь, был всегда привержен охоте, как многосчастный Панду, лучший из лучников в бою, — возложив все царские дела без остатка на нас. Однажды, [бродя] по лесу, он ранил оленя оперённой [стрелою] и, ранив, быстро устремился за тем оленем в густой лес. Пеший, опоясанный мечом, [неся] колчан с оружием, он не настиг в чаще пропавшего оленя, отец твой. Изнурённый, [хоть и] в [крепких] летах, [но уже] шестидесятилетний, [тронутый] старостью, голодный, [он] в великом лесу увидел вблизи мудреца. Тот царь царей спросил мудреца, [пребывавшего] в обете молчания; но тот мудрец ничего не сказал ему, [хоть и был] спрошен. Тогда царь, измученный голодом и усталостью, тотчас впал во власть гнева на того мудреца, стоявшего недвижно, как столп, [хранившего] обет молчания, мирного. Ибо царь не распознал того мудреца, [хранящего] обет молчания; и, охваченный гневом, отец твой нанёс ему оскорбление. Подняв концом лука с земли мёртвую змею, он возложил [её] на плечо тому чистому душою [мудрецу], о лучший из Бхаратов. Но тот мудрый не сказал ему [ни] доброго, [ни] злого; [так и] стоял он, не гневаясь, держа змею на плече».