Советники сказали: «Затем тот царь, мучимый голодом, возложив на плечо того мудреца змею, вернулся в свой город. А был у того мудреца сын, многославный, рождённый от коровы (?), по имени Шринги, грозной мощи, весьма гневливый. Подойдя к Брахме, тот мудрец [Шринги] совершил [ему] поклонение и, отпущенный, возвращался; и тогда от друга он услышал, что отец [его] оскорблён твоим отцом, о Джанамеджая, — что [тот] носит на плече мёртвую змею, возложенную твоим отцом, о тигр [рода] Куру, [на него,] безвинного: на того подвижника, лучшего из мудрецов, обуздавшего чувства, чистого, [пребывавшего] в дивном деянии; озарённого подвигом, обузданного в [своих] членах, благого нравом, доброречивого, твёрдого, нежадного, негневливого, незлобивого, старца, [хранящего] обет молчания, прибежище всех существ, — [его], оскорблённого твоим отцом. Услышав это, сын того мудреца, многосиятельный, [хоть] и дитя, [но] превосходящий старцев, в гневе проклял твоего отца. Быстро коснувшись воды, в ярости, [помянув] твоего отца, пылая, [как бы] блеском, он сказал: «Тот, кто на безвинного моего наставника возложил мёртвую змею, — того грешника разгневанный нага Такшака [своим] жаром погубит через семь ночей отсюда; смотри [на] силу моего подвига». Сказав так, [он] пошёл туда, где был его отец, и, увидев отца, поведал ему о том проклятии. И тот тигр среди мудрецов послал [весть] твоему отцу: «Ты проклят моим сыном; будь настороже, о владыка земли; Такшака, о великий царь, [своим] жаром погубит тебя». Услышав то грозное слово, отец твой, о Джанамеджая, стал настороже, в трепете перед Такшакою, лучшим из змеев. И когда настал тот седьмой день, брахмариши Кашьяпа пожелал идти к царю; [но] увидев Кашьяпу, спешащего, нага Такшака сказал ему: «Куда ты спешишь и что замыслил совершить?»