वरेणापि तथानेन त्वया चापि यशस्विनि ॥
तथा ब्रुवन्ती हि तदा प्रत्याख्याता क्रियां प्रति ॥
त्वं मां मूढेति वा मत्वा भक्ता वानुगतेति वा ॥
भर्त्रानेन महाभागे संयोजय सुतेन ते ॥
तम् उपादाय गच्छेयं यथेष्टं देवरूपिणम् ॥
पुनश् चैवागमिष्यामि विश्रम्भं कुरु मे शुभे ॥
vareṇāpi tathānena tvayā cāpi yaśasvini ||
tathā bruvantī hi tadā pratyākhyātā kriyāṃ prati ||
tvaṃ māṃ mūḍheti vā matvā bhaktā vānugateti vā ||
bhartrānena mahābhāge saṃyojaya sutena te ||
tam upādāya gaccheyaṃ yatheṣṭaṃ devarūpiṇam ||
punaś caivāgamiṣyāmi viśrambhaṃ kuru me śubhe ||
«И этим выбором, и тобою, о славная, — так говорившая тогда, я была отвергнута в самом деле. Сочтя ли меня неразумной, или преданной, или покорной, соедини меня, о великосчастливая, с этим супругом — твоим сыном. Взяв его, богоподобного, я уходила бы по желанию и вновь возвращалась бы; окажи мне доверие, о благая».
65083875e8bd · опубликовано 12 июл. 2026 г., 17:09:57 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Здесь Хидимба вверяет себя суду Кунти, не настаивая на своём. Знаменательно её смирение: «сочти меня неразумной, преданной или покорной» — она приемлет любое суждение, лишь бы быть соединённой; любящий не превозносится, но отдаёт себя на волю старших. Это сердце, ищущее не своеволия, а благословения: даже в страсти она покорна закону семьи. Знаменательно и её обещание возвращать Бхиму — она наперёд снимает всякое подозрение в умысле увести его. Так писание являет, что чистое влечение не разрушает, а вверяется: оно просит, а не похищает; и потому достойно доверия.