आपदस् तरणे प्राणान् धारयेद् येन येन हि ॥
सर्वम् आदृत्य कर्तव्यं तद् धर्मम् अनुवर्तता ॥
आपत्सु यो धारयति धर्मं धर्मविद् उत्तमः ॥
व्यसनं ह्य् एव धर्मस्य धर्मिणाम् आपद् उच्यते ॥
पुण्यं प्राणान् धारयति पुण्यं प्राणदम् उच्यते ॥
येन येनाचरेद् धर्मं तस्मिन् गर्हा न विद्यते ॥
āpadas taraṇe prāṇān dhārayed yena yena hi ||
sarvam ādṛtya kartavyaṃ tad dharmam anuvartatā ||
āpatsu yo dhārayati dharmaṃ dharmavid uttamaḥ ||
vyasanaṃ hy eva dharmasya dharmiṇām āpad ucyate ||
puṇyaṃ prāṇān dhārayati puṇyaṃ prāṇadam ucyate ||
yena yenācared dharmaṃ tasmin garhā na vidyate ||
«При одолении беды, чем бы ни поддерживалась жизнь, всё то надлежит со тщанием делать тому, кто следует дхарме. Кто удерживает дхарму в бедах — тот лучший знаток дхармы; ибо подлинной бедою дхармичных зовётся урон самой дхармы. Благочестие поддерживает жизнь, благочестие зовётся дарующим жизнь; и каким бы средством ни творил кто дхарму, в том нет порицания».
844372b27a0e · опубликовано 12 июл. 2026 г., 17:09:57 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Здесь ракшаси изрекает тонкую мудрость о дхарме — и тем посрамляет всякую гордыню рода. Знаменательно, что она различает беду телесную и беду истинную: подлинное бедствие праведного не в утрате жизни, а в утрате дхармы. Вот верное мерило: благ не тот, кто блюдёт обряд в покое, а тот, кто удерживает дхарму среди бедствий. Знаменательно и то, что глубокое слово исходит из уст ракшаси: истина дхармы не привязана к рождению — её может возгласить и существо низкого рода, обратившееся ко благу. Так писание являет, что дхарма ценится по существу, а не по происхождению говорящего; и преображённое сердце Хидимбы оказывается вместилищем мудрости.