अथ वा कृपणैर् एताम् उपनीतां जनार्दन ॥
पूजाम् अनर्हः कस्मात् त्वम् अभ्यनुज्ञातवान् असि ॥
अयुक्ताम् आत्मनः पूजां त्वं पुनर् बहु मन्यसे ॥
हविषः प्राप्य निष्यन्दं प्राशितुं श्वेव निर्जने ॥
न त्व् अयं पार्थिवेन्द्राणाम् अवमानः प्रयुज्यते ॥
त्वाम् एव कुरवो व्यक्तं प्रलम्भन्ते जनार्दन ॥
atha vā kṛpaṇair etām upanītāṃ janārdana ||
pūjām anarhaḥ kasmāt tvam abhyanujñātavān asi ||
ayuktām ātmanaḥ pūjāṃ tvaṃ punar bahu manyase ||
haviṣaḥ prāpya niṣyandaṃ prāśituṃ śveva nirjane ||
na tv ayaṃ pārthivendrāṇām avamānaḥ prayujyate ||
tvām eva kuravo vyaktaṃ pralambhante janārdana ||
«А если эта [почесть] поднесена убогими, о Джанардана, то отчего ты, недостойный, её принял? Неподобающую себе почесть ты к тому же высоко ценишь — как пёс, добывший пролитое жертвенное масло, чтобы слизать его в уединении. Не царям наносится это унижение — это тебя, ясно, куру дурачат, о Джанардана».
2e47dbf8fc4e · опубликовано 16 июл. 2026 г., 15:40:27 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Дойдя до прямого поношения, Шишупала уподобляет Господа псу у пролитого масла. Знаменательно, что грязь хулы пятнает не Того, на кого брошена, а бросающего: образ пса обличает не Кришну, а самого хулителя, чья речь и есть это лакание нечистоты. Стих учит, что оскорбление святыни возвращается на голову оскорбителя: на безупречном оно не оставляет следа, а в произнёсшем обнажает его собственную низость. Кто меряет Бога меркою своей злобы, тот лишь являет, чем полно его сердце; хула на Чистейшего — зеркало нечистоты хулящего.