यद्य् एतद् अहम् अज्ञास्यं वनवासो हि वो ध्रुवम् ॥
शतशृङ्गान् मृते पाण्डौ नागमिष्यं गजाह्वयम् ॥
धन्यं वः पितरं मन्ये तपोमेधान्वितं तथा ॥
यः पुत्राधिम् असंप्राप्य स्वर्गेच्छाम् अकरोत् प्रियाम् ॥
धन्यां चातीन्द्रियज्ञानाम् इमां प्राप्तां परां गतिम् ॥
मन्ये ऽद्य माद्रीं धर्मज्ञां कल्याणीं सर्वथैव हि ॥
रत्या मत्या च गत्या च ययाहम् अभिसंधिता ॥
जीवितप्रियतां मह्यं धिग् इमां क्लेशभागिनीम् ॥
yady etad aham ajñāsyaṃ vanavāso hi vo dhruvam ||
śataśṛṅgān mṛte pāṇḍau nāgamiṣyaṃ gajāhvayam ||
dhanyaṃ vaḥ pitaraṃ manye tapomedhānvitaṃ tathā ||
yaḥ putrādhim asaṃprāpya svargecchām akarot priyām ||
dhanyāṃ cātīndriyajñānām imāṃ prāptāṃ parāṃ gatim ||
manye 'dya mādrīṃ dharmajñāṃ kalyāṇīṃ sarvathaiva hi ||
ratyā matyā ca gatyā ca yayāham abhisaṃdhitā ||
jīvitapriyatāṃ mahyaṃ dhig imāṃ kleśabhāginīm ||
[Кунти:] «Если бы я знала, что лесное житьё ваше неотвратимо, то по смерти Панду я не пришла бы из Шаташринги в Слоновий Град. Счастливым мню я отца вашего, наделённого подвижничеством и мудростью, который, не изведав тревоги о сынах, умер, лелея желание небес. И счастливою мню ныне Мадри, знавшую сверхчувственное знание, достигшую высшей цели, мудрую в дхарме, благую во всех отношениях: усладою, помышлением и избранным путём она превзошла меня. Позор этой моей привязанности к жизни, причастной лишь мучению!»
ac27b0caf758 · опубликовано 16 июл. 2026 г., 16:12:36 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
В горчайшую минуту Кунти завидует мёртвым — Панду и Мадри, избавленным от зрелища сыновней беды: таково крайнее отчаяние, когда смерть мнится милостью, а долгая жизнь — карою. Но в самом этом сетовании скрыт укор себе: «позор привязанности к жизни» — она корит не жизнь, а малодушную цепкость за неё, когда жизнь стала чашею мучения. И всё же остаться при сынах в их беде есть подвиг любви больший, нежели уйти прежде неё. Стих учит, что отчаяние склонно завидовать умершим, не видя дара в самом терпении; что роптание на жизнь есть искушение скорби, которое праведник распознаёт и осуждает в себе; и что остаться со страждущими, разделяя их горе, — доблестнее, чем избегнуть его смертью.