«Покрыв голову, пусть совершает извержение кала и мочи. В тени, у колодца, в реке, в стойле, у святилища, в воде, на дороге, в золе, в огне и на месте сожжения — пусть этого не делает; ни на коровьем помёте, ни на дереве, ни на большом дереве, ни на молодой траве; ни стоя, ни без одежды, ни на горном кряже, ни в ветхом храме, ни на муравейнике — никогда; ни в обитаемых ямах, ни на ходу; ни на шелухе, углях и черепках, ни на большой дороге; ни на поле, ни в норе, ни в тиртхе, ни на перекрёстке, ни в саду, ни близ воды, ни на солончаке, ни в городском жилье; ни в обуви, ни под зонтом, ни на возвышении; и никогда — лицом к женщинам, к наставнику и брахману, к коровам, к богу и храму, к воде; и не глядя на светила, и не обратившись лицом [к ним]: ни против солнца, ни против огня, ни против луны. Принеся с берега глину, уносящую налёт и запах, пусть неленивый совершит очищение чистою зачерпнутой водою. Пусть випра не берёт глины пыльной или с грязью, ни с дороги, ни с солончака, ни оставшейся от чужого очищения, ни из храма, ни из колодца, ни из недолжного места, ни из воды. Затем пусть всегда совершает ачаману по названному прежде уставу».