यस्यावताररूपाणि समर्चन्ति दिवौकसः अपश्यन्तः परं रूपं नमस् तस्मै महात्मने ।
यो ऽन्तस् तिष्ठन्न् अशेषस्य पश्यतीशः शुभाशुभम् तं सर्वसाक्षिणं विष्णुं नमस्ये परमेश्वरम् ।
नमो ऽस्तु विष्णवे तस्मै यस्याभिन्नम् इदं जगत् ध्येयः स जगताम् आद्यः स प्रसीदतु मे ऽव्ययः ।
यत्रोतम् एतत् प्रोतं च विश्वम् अक्षरसंज्ञके आधारभूतः सर्वस्य स प्रसीदतु मे हरिः ।
ओं नमो विष्णवे तस्मै नमस् तस्मै पुनः पुनः यत्र सर्वं यतः सर्वं यः सर्वं सर्वतश् च यः ।
सर्वगत्वाद् अनन्तस्य स एवाहम् अवस्थितः मत्तः सर्वम् अहं सर्वं मयि सर्वं सनातने ।
अहम् एवाक्षयो नित्यः परमात्मात्मसंश्रयः ब्रह्मसंज्ञो ऽहम् एवाग्रे तथान्ते च परः पुमान् ।
yasyāvatārarūpāṇi samarcanti divaukasaḥ apaśyantaḥ paraṃ rūpaṃ namas tasmai mahātmane /
yo 'ntas tiṣṭhann aśeṣasya paśyatīśaḥ śubhāśubham taṃ sarvasākṣiṇaṃ viṣṇuṃ namasye parameśvaram /
namo 'stu viṣṇave tasmai yasyābhinnam idaṃ jagat dhyeyaḥ sa jagatām ādyaḥ sa prasīdatu me 'vyayaḥ /
yatrotam etat protaṃ ca viśvam akṣarasaṃjñake ādhārabhūtaḥ sarvasya sa prasīdatu me hariḥ /
oṃ namo viṣṇave tasmai namas tasmai punaḥ punaḥ yatra sarvaṃ yataḥ sarvaṃ yaḥ sarvaṃ sarvataś ca yaḥ /
sarvagatvād anantasya sa evāham avasthitaḥ mattaḥ sarvam ahaṃ sarvaṃ mayi sarvaṃ sanātane /
aham evākṣayo nityaḥ paramātmātmasaṃśrayaḥ brahmasaṃjño 'ham evāgre tathānte ca paraḥ pumān /
«Поклон тому, поклон тому, поклон тому великому духом, у кого нет ни имени, ни облика — кто постигается самим бытием. Тому великому духом, чьи облики нисхождений чтут небожители, не видя высшего облика, — поклон. Того, кто, пребывая внутри всего, видит доброе и недоброе, свидетеля всего, Вишну, верховного владыку, — чту. Да будет поклон тому Вишну, от кого этот мир неотличен; он, изначальный у миров, созерцаемый, непреходящий, да будет ко мне милостив. В ком эта вселенная выткана вдоль и поперёк, в именуемом Нетленным, ставшем опорою всему, — да будет ко мне милостив Хари.
Ом, поклон тому Вишну, поклон тому вновь и вновь: в ком всё, из кого всё, кто есть всё и кто отовсюду.
По всепроникновению Бесконечного — он и есть я. Из меня всё, я — всё, во мне, предвечном, — всё. Я — неиссякаемый, вечный, Высшая Душа, в себе имеющая опору; я, именуемый Брахманом, — вначале и в конце, высший Муж».
34893d06cd7e · опубликовано 22 авг. 2026 г., 00:15:42 UTC
Доступно наRUЛистайте стихи клавишами
Хвала кончается тем, чего никто не ждал, и это одно из самых сильных мест во всей пуране.
Мальчик кланяется — «поклон тому, поклон тому, поклон тому» — и вдруг переходит на первое лицо: «он и есть я».
Перемена совершается не по дерзости, а по единственному доводу, и довод назван прямо: по всепроникновению. Раз он проникает всё, то проникает и меня; а если так, то говорить «он там, а я тут» уже нельзя.
И дальше идут слова, которые в чужих устах были бы кощунством: из меня всё, я — всё, во мне всё. И: я — вечный, я — Высшая Душа, я — Брахман, я — высший Муж.
Вот куда пришёл ребёнок, лежащий под горами на дне океана: не к «спаси меня», а к тому, что спасать некого и не от кого.
Здесь и настоящий конец истории с Хираньякашипу. Отец добивался, чтобы сын признал: «я — владыка». Сын это и произнёс — только не о себе-мальчике, а потому, что перестал считать себя отдельным.
Следующая глава начнётся с того, что он и вправду перестанет сознавать себя связанным.