«Там-то он, один, в саду обители Пулахи, совершая почитание досточтимого разными цветами, побегами, туласи и водою, подношениями клубней, кореньев и плодов, — уединённый, без влечения к предметам, стяжавший покой, — обрёл высшую отраду. И так, непрестанным служением Мужу, — с сердцем, растаявшим и ослабшим от бремени растущей любви, с мурашками, проступавшими по телу от напора восторга, со взглядом, перекрытым слезами любви, потёкшими от тоски, — сопряжением преданности, взращённым помышлением об алых лотосных стопах своего любимого, с разумом, погружённым в глубокий омут сердца, залитый высшею отрадою, — он не помнил и того самого служения досточтимому, которое в это время совершал.