«И всё же, о бог, лишь тот, кто облагодетельствован крупицею милости пары Твоих лотосных стоп, знает истину величия Владыки — и никто иной, [даже] один, долго ищущий. Так пусть же будет мне, о владыка, та великая доля — в этом ли рождении, или в ином, хоть бы и среди зверей, — чтобы я, став хоть одним из Твоих людей, служил побегам Твоих стоп. Ах, до чего блаженны коровы и жёны Враджа, чей грудной нектар Ты пил с великою радостью, которых, о могучий, в облике их телят и сыновей [Ты насытил], для чьего насыщения доныне не довольно жертвоприношений. О счастье, о счастье жителей пастушьего стана Нанды, чей друг — высшее блаженство, полный, вечный Брахман! О величии их удачи, Ачьюта, пока и говорить нечего; но и мы, одиннадцать, увы, весьма удачливы: чашами этих чувств мы, с Шарвою во главе, беспрестанно пьём мёд-нектар-хмель лотоса Твоих стоп. Та великая удача — родиться здесь чем угодно в [этом] лесу, чтобы в Гокуле [обрести] омовение пылью с чьих-нибудь стоп, — у кого вся жизнь Владыка Мукунда, чьих стоп пыль доныне отыскивается писаниями. Дотоле воры — страсть и прочее, дотоле дом — темница, дотоле морок — оковы на ногах, пока, о Кришна, [люди] не Твои».