śrī-brahmovāca
नौमीड्य ते ऽभ्र-वपुषे तडिद्-अम्बराय
गुञ्जावतंस-परिपिच्छ-लसन्-मुखाय
वन्य-स्रजे कवल-वेत्र-विषाण-वेणु-
लक्ष्म-श्रिये मृदु-पदे पशुपाङ्गजाय
अस्यापि देव वपुषो मद्-अनुग्रहस्य स्वेच्छा-मयस्य न तु भूत-मयस्य को ऽपि
नेशे महि त्व् अवसितुं मनसान्तरेण साक्षात् तवैव किम् उतात्म-सुखानुभूतेः
ज्ञाने प्रयासम् उदपास्य नमन्त एव
जीवन्ति सन्-मुखरितां भवदीय-वार्ताम्
स्थाने स्थिताः श्रुति-गतां तनु-वाङ्-मनोभिर्
ये प्रायशो ऽजित जितो ऽप्य् असि तैस् त्रि-लोक्याम्
श्रेयः-सृतिं भक्तिम् उदस्य ते विभो
क्लिश्यन्ति ये केवल-बोध-लब्धये
तेषाम् असौ क्लेशल एव शिष्यते
नान्यद् यथा स्थूल-तुषावघातिनाम्
पुरेह भूमन् बहवो ऽपि योगिनस् त्वद्-अर्पितेहा निज-कर्म-लब्धया
विबुध्य भक्त्यैव कथोपनीतया प्रपेदिरे ऽञ्जो ऽच्युत ते गतिं पराम्
तथापि भूमन् महिमागुणस्य ते विबोद्धुम् अर्हत्य् अमलान्तर्-आत्मभिः
अविक्रियात् स्वानुभवाद् अरूपतो ह्य् अनन्य-बोध्यात्मतया न चान्यथा
naumīḍya te 'bhra-vapuṣe taḍid-ambarāya
guñjāvataṃsa-paripiccha-lasan-mukhāya
vanya-sraje kavala-vetra-viṣāṇa-veṇu-
lakṣma-śriye mṛdu-pade paśupāṅgajāya
asyāpi deva vapuṣo mad-anugrahasya svecchā-mayasya na tu bhūta-mayasya ko 'pi
neśe mahi tv avasituṃ manasāntareṇa sākṣāt tavaiva kim utātma-sukhānubhūteḥ
jñāne prayāsam udapāsya namanta eva
jīvanti san-mukharitāṃ bhavadīya-vārtām
sthāne sthitāḥ śruti-gatāṃ tanu-vāṅ-manobhir
ye prāyaśo 'jita jito 'py asi tais tri-lokyām
śreyaḥ-sṛtiṃ bhaktim udasya te vibho
kliśyanti ye kevala-bodha-labdhaye
teṣām asau kleśala eva śiṣyate
nānyad yathā sthūla-tuṣāvaghātinām
pureha bhūman bahavo 'pi yoginas tvad-arpitehā nija-karma-labdhayā
vibudhya bhaktyaiva kathopanītayā prapedire 'ñjo 'cyuta te gatiṃ parām
tathāpi bhūman mahimāguṇasya te viboddhum arhaty amalāntar-ātmabhiḥ
avikriyāt svānubhavād arūpato hy ananya-bodhyātmatayā na cānyathā
«Славлю Тебя, достойного хвалы, чьё тело — туча, чьё одеяние — молния, чьё лицо играет [красою] под серьгами из гунджи и павлиньим пером, [Тебе] в лесном венке, чья краса — знаки: комок [пищи], палка, рожок, свирель, — мягконогому, рождённому из тела пастуха. И этого тела, о бог, [явленного] ради милости ко мне, состоящего из Твоей воли, а не из стихий, величия никто не в силах измерить умом — а тем более Тебя Самого, [чьё естество] есть переживание блаженства себя. Отставив усилие в знании, живут одним поклонением, [слушая] повесть о Тебе, звучащую в устах праведных, оставаясь в своём положении, [принимая] дошедшее до слуха, — телом, речью и умом; ими Ты, Непобедимый, обычно бываешь побеждён в трёх мирах. Отбросив преданность Тебе — путь блага, о могучий, — те, кто мучится ради обретения одного лишь знания: у них остаётся один лишь труд, и ничего иного — как у молотящих пустую шелуху. Прежде здесь, о обильный, и многие йогины, посвятившие Тебе усилия, [преданностью], обретённою через своё дело, уразумев — именно преданностью, приведённою повествованием, — легко достигли Твоего высшего пути, о Ачьюта. И всё же, о обильный, величие Твоё, бескачественного, может быть постигнуто [лишь] чистыми внутри — из неизменного самопереживания, вне облика, ибо самость Твоя не познаётся иным, — и никак иначе».
760adc186f77 · 发布于 2026年8月15日 17:00:00 UTC
可用语言RU用方向键翻颂
Кавала-ветра-вишана-вену-лакшма-шрие — «чья краса — знаки: комок [пищи], палка, рожок, свирель». Творец начинает славословие с перечня примет пастушка — и первою называет тот самый комок риса в руке. Знаками божества объявлены пастушьи мелочи.
Сва-иччха-маясья на ту бхута-маясья — «состоящего из Твоей воли, а не из стихий». Одно отрицание отделяет тело-облик от тела-состава: оно не собрано из земли и воды, оно захотено.
Джняне праясам удапасья — «отставив усилие в знании». Не «отвергнув знание», а отставив усилие: перестав добывать. И взамен назван не подвиг, а слушание и поклон.
Стхане стхитах — «оставаясь в своём положении». Условие поразительно мягкое: не нужно менять жизнь, уходить, отрекаться. Достаточно остаться, где стоишь, и слушать.
Стхула-туша-авагхатинам — «как у молотящих пустую шелуху». Работа настоящая, зерна нет. Труд остаётся, плода не бывает — самая злая мера, какою здесь меряют голое знание.