«Чего только не забывают здесь [люди] с сознанием, обмороченным майей, которою обморочен весь мир, постоянно забывающий себя! И сказали друзья Кришне: „Добро пожаловать — ты [вернулся] так быстро; ни одного куска не съедено; иди сюда, поешь как следует“. Тогда, смеясь, Хришикеша, поев вместе с детьми, показывая шкуру удава, возвратился из леса во Врадж — с телом, расписанным перьями, цветами, лесными красками, богатый праздником громких звуков свирели, листа и рожка, окликая телят, чья чистая слава воспета идущими следом, чей вид — праздник для глаз пастушек, — вошёл в стан. „Сегодня им, сыном Яшоды и Нанды, великий змей убит, и мы спасены от него“, — так пели дети во Врадже». — «О брахман, как могла быть такая любовь к Кришне, рождённому от другого, какой не бывало прежде и к собственным детям? Поведай». — «У всех существ, о царь, милее всего именно собственная самость; прочее — дети, богатство и остальное — [милы] лишь оттого, что милы ей. Поэтому, о владыка царей, какова любовь воплощённых к своей собственной самости, не такова [она] к сыновьям, богатству, дому и прочему, на чём держится „моё“. И у людей, считающих тело самостью, о лучший из царственных, как тело [для них] милейшее, так не [милы] те, кто следует за ним».