एवं निशा सा ब्रुवतोर् व्यतीता नन्दस्य कृष्णानुचरस्य राजन्
गोप्यः समुत्थाय निरूप्य दीपान् वास्तून् समभ्यर्च्य दौधीन्य् अमन्थुन्
ता दीप-दीप्तैर् मणिभिर् विरेजू रज्जूर् विकर्षद्-भुज-कङ्कण-स्रजः
चलन्-नितम्ब-स्तन-हार-कुण्डल- त्विषत्-कपोलारुण-कुङ्कुमाननाः
उद्गायतीनाम् अरविन्द-लोचनं व्रजाङ्गनानां दिवम् अस्पृशद् ध्वनिः
दध्नश् च निर्मन्थन-शब्द-मिश्रितो निरस्यते येन दिशाम् अमङ्गलम्
भगवत्य् उदिते सूर्ये नन्द-द्वारि व्रजौकसः
दृष्ट्वा रथं शातकौम्भं कस्यायम् इति चाब्रुवन्
अक्रूर आगतः किं वा यः कंसस्यार्थ-साधकः
येन नीतो मधु-पुरीं कृष्णः कमल-लोचनः
किं साधयिष्यत्य् अस्माभिर् भर्तुः प्रीतस्य निष्कृतिम्
ततः स्त्रीणां वदन्तीनाम् उद्धवो ऽगात् कृताह्निकः
evaṃ niśā sā bruvator vyatītā nandasya kṛṣṇānucarasya rājan
gopyaḥ samutthāya nirūpya dīpān vāstūn samabhyarcya daudhīny amanthun
tā dīpa-dīptair maṇibhir virejū rajjūr vikarṣad-bhuja-kaṅkaṇa-srajaḥ
calan-nitamba-stana-hāra-kuṇḍala- tviṣat-kapolāruṇa-kuṅkumānanāḥ
udgāyatīnām aravinda-locanaṃ vrajāṅganānāṃ divam aspṛśad dhvaniḥ
dadhnaś ca nirmanthana-śabda-miśrito nirasyate yena diśām amaṅgalam
bhagavaty udite sūrye nanda-dvāri vrajaukasaḥ
dṛṣṭvā rathaṃ śātakaumbhaṃ kasyāyam iti cābruvan
akrūra āgataḥ kiṃ vā yaḥ kaṃsasyārtha-sādhakaḥ
yena nīto madhu-purīṃ kṛṣṇaḥ kamala-locanaḥ
kiṃ sādhayiṣyaty asmābhir bhartuḥ prītasya niṣkṛtim
tataḥ strīṇāṃ vadantīnām uddhavo 'gāt kṛtāhnikaḥ
«Так прошла та ночь у говорящих — Нанды и спутника Кришны, о царь; пастушки, встав, засветив светильники и почтив домашних [богов], пахтали простоквашу. Они сияли самоцветами, озарёнными светильниками, с браслетами и венками на руках, тянущих верёвки, с колеблющимися бёдрами, грудью, ожерельями и серьгами, с сияющими щеками, с лицами, алыми от кункума. Звук распевающих о лотосооком жён Враджа коснулся неба, смешанный со звуком пахтанья простокваши, — которым отгоняется неблагое сторон света. Когда взошло владычное солнце, обитатели Враджа у ворот Нанды, увидев золотую колесницу, говорили: „Чья это? Не Акрура ли приехал — тот, что исполнял дело Кансы, которым увезён в Мадхупури лотосоокий Кришна? Что он устроит с нами — плату [за услугу] довольному господину?“ Затем, когда женщины так говорили, вышел Уддхава, совершив утренние [обряды]».
c17385b77b36 · 发布于 2026年8月15日 21:00:00 UTC
可用语言RU用方向键翻颂
Дадхини амантхан — «пахтали простоквашу». После ночи богословия глава возвращается к работе до рассвета. Учение кончилось, маслобойка началась.
Раджджух викаршат-бхуджа — «руками, тянущими верёвки». Красота описана через рабочее движение: браслеты сияют на руках, тянущих мутовку. Наряд и труд неразделимы.
Дадхнах ча нирмантхана-шабда-мишритах — «смешанный со звуком пахтанья». Пение и стук мутовки идут одним звуком, и он назван отгоняющим неблагое. Обряд совершается работою.
Касья аям ити — «чья это?». Врадж узнаёт колесницу не по гостю, а по прошлой беде: золотая повозка означает город. Радости в вопросе нет.
Бхартух притасья нишкритим — «плату довольному господину». Они думают, что приехали дожимать: заберут остальное. Опыт Враджа с колесницами из Матхуры именно таков.
Крита-ахниках — «совершив утренние [обряды]». Посол выходит не сразу: сперва обряды. Городская учтивость сталкивается с деревенским нетерпением.