अन्तरायैर् अविहितो यदि धर्मः स्व्-अनुष्ठितः
तेनापि निर्जितं स्थानं यथा गच्छति तच् छृणु
इष्ट्वेह देवता यज्ञैः स्वर्-लोकं याति याज्ञिकः
भुञ्जीत देव-वत् तत्र भोगान् दिव्यान् निजार्जितान्
स्व-पुण्योपचिते शुभ्रे विमान उपगीयते
गन्धर्वैर् विहरन् मध्ये देवीनां हृद्य-वेष-धृक्
स्त्रीभिः कामग-यानेन किङ्किनी-जाल-मालिना
क्रीडन् न वेदात्म-पातं सुराक्रीडेषु निर्वृतः
तावत् स मोदते स्वर्गे यावत् पुण्यं समाप्यते
क्षीण-पुन्यः पतत्य् अर्वाग् अनिच्छन् काल-चालितः
यद्य् अधर्म-रतः सङ्गाद् असतां वाजितेन्द्रियः
कामात्मा कृपणो लुब्धः स्त्रैणो भूत-विहिंसकः
पशून् अविधिनालभ्य प्रेत-भूत-गणान् यजन्
नरकान् अवशो जन्तुर् गत्वा यात्य् उल्बणं तमः
कर्माणि दुःखोदर्काणि कुर्वन् देहेन तैः पुनः
देहम् आभजते तत्र किं सुखं मर्त्य-धर्मिणः
antarāyair avihito yadi dharmaḥ sv-anuṣṭhitaḥ
tenāpi nirjitaṃ sthānaṃ yathā gacchati tac chṛṇu
iṣṭveha devatā yajñaiḥ svar-lokaṃ yāti yājñikaḥ
bhuñjīta deva-vat tatra bhogān divyān nijārjitān
sva-puṇyopacite śubhre vimāna upagīyate
gandharvair viharan madhye devīnāṃ hṛdya-veṣa-dhṛk
strībhiḥ kāmaga-yānena kiṅkinī-jāla-mālinā
krīḍan na vedātma-pātaṃ surākrīḍeṣu nirvṛtaḥ
tāvat sa modate svarge yāvat puṇyaṃ samāpyate
kṣīṇa-punyaḥ pataty arvāg anicchan kāla-cālitaḥ
yady adharma-rataḥ saṅgād asatāṃ vājitendriyaḥ
kāmātmā kṛpaṇo lubdhaḥ straiṇo bhūta-vihiṃsakaḥ
paśūn avidhinālabhya preta-bhūta-gaṇān yajan
narakān avaśo jantur gatvā yāty ulbaṇaṃ tamaḥ
karmāṇi duḥkhodarkāṇi kurvan dehena taiḥ punaḥ
deham ābhajate tatra kiṃ sukhaṃ martya-dharmiṇaḥ
«Если же дхарма, хорошо исполненная, не расстроена помехами, то послушай, как приходит человек в место, ею завоёванное. Почтив здесь богов жертвами, жертвователь идёт в мир небес; там он вкушает, как бог, небесные утехи, им самим заработанные. В сияющей колеснице, сложенной собственной заслугой, он воспеваем гандхарвами, гуляя посреди богинь и нося пленительный наряд. Играя с жёнами на повозке, идущей куда пожелаешь и увитой сетью колокольцев, он не знает о своём падении, довольный в садах богов. До тех пор он радуется на небе, пока не исчерпается заслуга; а с иссякшею заслугою падает вниз, того не желая, движимый временем. Если же он от общения с дурными привержен беззаконию, не победивший чувств, похотливый, скаредный, жадный, бабник, губитель существ, — убивая скот не по уставу и чтя сонмы претов и бхутов, — то, подневольный, сойдя в ады, уходит он в лютую тьму. Совершая телом деяния, кончающиеся мукой, он ими снова обретает тело; какое же счастье у того, чей закон — умирать?»
4f1dbdc9a3f8 · 发布于 2026年8月16日 05:00:00 UTC
可用语言RU用方向键翻颂
Ниджа-арджитан — «им самим заработанные». Небо описано без насмешки и без урезания: жертвователь получил ровно то, что оплатил, и утехи названы божественными не для красного словца. Оговорка одна, и она в слове «арджита», заработанное. Заработанное имеет размер — а всё, у чего есть размер, кончается, и на этом одном строится весь дальнейший разбор.
Сва-пунья-упачите вимане — «в колеснице, сложенной собственной заслугой». Стих стоит прочесть буквально: сама колесница «упачита», накоплена, — как накоплено имущество. Это не подарок и не милость, это вещество заслуги, принявшее вид повозки. Небесная роскошь тут не чужая, она своя же, вынесенная наружу — и потому она убывает вместе с тем, из чего сделана.
Кама-га-янена — «на повозке, идущей куда пожелаешь». Названо то, чего на земле не бывает: движение без сопротивления, куда захотел, туда и поехал. И тут же, в той же строке, — «на веда атма-патам», не знает о своём падении. Полная исполнимость желаний отнимает не свободу, а внимание: пока всё сбывается, некогда заметить, что запас тратится.
Кшина-пуньях патати арвак — «с иссякшею заслугою падает вниз». Падение описано двумя словами, и оба снимают с него всякую драму: «аниччхан», не желая, и «кала-чалитах», сдвинутый временем. Никто не изгнал и не покарал. Кончилось оплаченное время, и вниз идут так же спокойно, как вверх шли, — по расчёту, а не по приговору.
Авидхина алабхья — «убивая не по уставу». Разбор второй дороги начат с общения: «сангат асатам», от знакомств. Список пороков идёт следом, а не впереди — испорчено сначала окружение. И отличие от жертвователя проведено по одному слову: тот приносил жертвы «яджнаих», по правилу, этот «авидхина», без правила, и чтит не богов, а претов и бхутов. Действие похожее, устав разный — и разошлись дороги именно тут.
Мартья-дхарминах — «у того, чей закон — умирать». Итог сводит обе дороги в одну петлю, и петля описана без промежутков: деяния совершаются телом, кончаются мукой, мукой добывается новое тело, и всё повторяется. Ни небо, ни ад не названы концом. Разными оказались только виды на пути, а закон движения — один, и назван он не наказанием, а свойством смертного.