दारुको द्वारकाम् एत्य वसुदेवोग्रसेनयोः
पतित्वा चरणाव् अस्रैर् न्यषिञ्चत् कृष्ण-विच्युतः
कथयाम् आस निधनं वृष्णीनां कृत्स्नशो नृप
तच् छ्रुत्वोद्विग्न-हृदया जनाः शोक-विर्मूर्च्छिताः
तत्र स्म त्वरिता जग्मुः कृष्ण-विश्लेष-विह्वलाः
व्यसवः शेरते यत्र ज्ञातयो घ्नन्त आननम्
देवकी रोहिणी चैव वसुदेवस् तथा सुतौ
कृष्ण-रामाव् अपश्यन्तः शोकार्ता विजहुः स्मृतिम्
प्राणांश् च विजहुस् तत्र भगवद्-विरहातुराः
उपगुह्य पतींस् तात चिताम् आरुरुहुः स्त्रियः
राम-पत्न्यश् च तद्-देहम् उपगुह्याग्निम् आविशन्
वसुदेव-पत्न्यस् तद्-गात्रं प्रद्युम्नादीन् हरेः स्नुषाः
कृष्ण-पत्न्यो ऽविशन्न् अग्निं रुक्मिण्य्-आद्यास् तद्-आत्मिकाः
अर्जुनः प्रेयसः सख्युः कृष्णस्य विरहातुरः
आत्मानं सान्त्वयाम् आस कृष्ण-गीतैः सद्-उक्तिभिः
dāruko dvārakām etya vasudevograsenayoḥ
patitvā caraṇāv asrair nyaṣiñcat kṛṣṇa-vicyutaḥ
kathayām āsa nidhanaṃ vṛṣṇīnāṃ kṛtsnaśo nṛpa
tac chrutvodvigna-hṛdayā janāḥ śoka-virmūrcchitāḥ
tatra sma tvaritā jagmuḥ kṛṣṇa-viśleṣa-vihvalāḥ
vyasavaḥ śerate yatra jñātayo ghnanta ānanam
devakī rohiṇī caiva vasudevas tathā sutau
kṛṣṇa-rāmāv apaśyantaḥ śokārtā vijahuḥ smṛtim
prāṇāṃś ca vijahus tatra bhagavad-virahāturāḥ
upaguhya patīṃs tāta citām āruruhuḥ striyaḥ
rāma-patnyaś ca tad-deham upaguhyāgnim āviśan
vasudeva-patnyas tad-gātraṃ pradyumnādīn hareḥ snuṣāḥ
kṛṣṇa-patnyo 'viśann agniṃ rukmiṇy-ādyās tad-ātmikāḥ
arjunaḥ preyasaḥ sakhyuḥ kṛṣṇasya virahāturaḥ
ātmānaṃ sāntvayām āsa kṛṣṇa-gītaiḥ sad-uktibhiḥ
«Дарука, придя в Двараку, к стопам Васудевы и Уграсены пал и оросил их слезами, лишившийся Кришны. Он рассказал о гибели Вришни целиком, о царь; услышав это, люди с встревоженными сердцами обеспамятели от скорби. Туда поспешно пошли они, потрясённые разлукою с Кришной, где лежали бездыханные родичи, — ударяя себя в лицо. Деваки, Рохини и Васудева, не видя сыновей — Кришну и Раму, — истерзанные скорбью, лишились памяти; и там же они оставили жизнь, измученные разлукою с Господом; обняв мужей, о милый, жёны взошли на костёр. И жёны Рамы, обняв его тело, вошли в огонь; жёны Васудевы — в его тело, невестки Хари — в тела Прадьюмны и прочих; жёны Кришны — Рукмини и прочие, чья душа была в нём, — вошли в огонь. Арджуна, истерзанный разлукою с милейшим другом Кришной, утешал себя песнями Кришны — истинными речениями».
57283401a5f4 · 发布于 2026年8月16日 16:00:00 UTC
可用语言RU用方向键翻颂
Кришна-вичьютах — «лишившийся Кришны». Возница исполняет поручение буквально: приходит, падает к стопам старших и говорит. Определение при нём одно, и оно не о горе, а о положении: не «скорбящий», а «лишившийся» — тот, у кого отняли то, при чём он состоял; и слёзы его льются на чужие стопы прежде всякого слова.
Гхнанта ананам — «ударяя себя в лицо». Горожане не остаются оплакивать, а идут туда, где лежат тела, и идут «тварита», поспешно. Жест назван самый простой и телесный — бьют себя по лицу. Скорбь описана движением и ударом, без единого слова о чувствах, и потому строка не нуждается в усилении.
Виджахух смритим — «лишились памяти». О Деваки, Рохини и Васудеве сказано двумя ступенями: сперва «оставили память», потом «оставили жизни». Между ними лишь одно слово — «не видя сыновей». Смерть родителей описана как продолжение обморока, а не как решение; и причина названа не гибелью рода, а тем, чего они не увидели.
Читам арурухух стриях — «жёны взошли на костёр». Об этом сказано без осуждения и без похвалы, как о случившемся: обняли мужей и взошли. Затем перечислены поимённо жёны Рамы, Васудевы, невестки, жёны Кришны. Перечень идёт по родству, а не по знатности, и в нём никого не выделяют — все входят в огонь одинаково.
Тад-атмиках — «чья душа была в нём». Единственное определение во всём перечне приложено к жёнам Кришны, и оно объясняет, а не украшает: душа их была в нём, потому огонь ничего не переменил. Сказано не о верности, а о том, где они уже находились — и оттого их вхождение в огонь не выглядит уходом.
Кришна-гитаих сад-уктибхих — «песнями Кришны, истинными речениями». Арджуна назван истерзанным так же, как все прочие, и лекарство у него то же, что у них не нашлось: сказанное Им. Слово «гита» отсылает к Бхагавад-гите, услышанной на поле. Утешение найдено не в помощи, а в памяти о разговоре, — и это единственный в главе случай, когда разлука не кончается смертью.