«„Его не коснуться ни тебе, ни Хари, ни Брахме — не почтив меня, о владыка существ, в облике простора, никогда. А то, что ныне явилось вам ради пробуждения, о боги, — вам, ослеплённым самомнением и тьмою, о трёхокий, — и ради озарения мирам, венками пламени объятое, стоящее словно околоплодник всего земного лотоса, — от одного виденья коего все вы пробудились, и весь мир озарился лучами, — то и почитайте, неосязаемое, подобное [чистому] движению: тем и узришь ты, о трёхокий, тот божественный облик мой. А то, что родилось изначальным владыкою, — то и провозглашено простором; и в конце кальпы в этом просторе растворяются все божества. Справа растворяется Брахма, слева его — Джанардана; ты же всегда в области волос растворяешься, о губитель Трипуры. Гаятри, матерь миров, растворяется в сердце его; в главе растворяется Веда с шестью частями и с падою и крамою. В чреве растворяется весь мир, движущийся и недвижный; и из него же вновь рождается всё, с Брахмою во главе, с движущимся и недвижным. Простор зовут «вьёма», а земля полагается Никшубхою; я — простор, благо существ, а Никшубха — возлюбленная моя. Мною и Никшубхою весь мир проникнут, о трёхокий; потому почитайте простор — ты, и Брахма, и Кешава“».