स तु शूरो रणे यत्तः पीडितस् तैर् महारथैः ॥
विकृष्य कार्मुकं घोरं वेगघ्नं भारसाधनम् ॥
सात्यकिं पञ्चविंशत्या शल्यो विव्याध मारिष ॥
भीमसेनं त्रिसप्तत्या नकुलं सप्तभिस् तथा ॥
ततः सविशिखं चापं सहदेवस्य धन्विनः ॥
छित्त्वा भल्लेन समरे विव्याधैनं त्रिसप्तभिः ॥
sa tu śūro raṇe yattaḥ pīḍitas tair mahārathaiḥ ||
vikṛṣya kārmukaṃ ghoraṃ vegaghnaṃ bhārasādhanam ||
sātyakiṃ pañcaviṃśatyā śalyo vivyādha māriṣa ||
bhīmasenaṃ trisaptatyā nakulaṃ saptabhis tathā ||
tataḥ saviśikhaṃ cāpaṃ sahadevasya dhanvinaḥ ||
chittvā bhallena samare vivyādhainaṃ trisaptabhiḥ ||
«А тот герой, собранный в битве, теснимый теми махаратхами, натянув страшный, стремительный, тяжко бьющий лук, пронзил Сатьяки двадцатью пятью стрелами, о почтенный, Бхимасену — семьюдесятью тремя, Накулу — семью. Затем, срезав широкой стрелою лук со стрелою у лучника Сахадевы, пронзил его двадцатью одной».
cea4615ac37c · 发布于 2026年6月20日 13:55:00 UTC
可用语言RU用方向键翻颂
Один против пятерых, израненный, Шалья не уступает: каждому он отвечает мерою стрел. Эта невозмутимая отдача удара за удар — образ собранности, не возмущённой ни числом врагов, ни ранами; в самой его обречённости проступает достоинство стойкого воина.