«И это не её вина; вина здесь моя, потому что я оказался привязанным к той, что обращена прочь. Поэтому я, бесформенный, пребывал во многих формах; будучи бесформенным, я стал словно оформленным, подавленный чувством “моё”. Из-за инаковости пракрити в тех и тех рождениях что сделал я, по природе свободный от “моего”, когда пребывал в разных лонах с умом, потерявшим сознание? У меня нет дела с этой, создавшей свою самость через аханкару, которая, сделав себя многовидной, снова связывает меня. Теперь я пробуждён, свободен от “моего” и от аханкары. Оставив её и отойдя от постоянного чувства “моё”, созданного ею и имеющего природу аханкары, я прибегну к безболезненному. С этим я достигну сходства, а не с этой бессознательной. Мне подобает быть с этим, а не достигать единства с ней». Так через высшее пробуждение двадцать пятый принцип становится пробуждённым. Оставив кшару, пусть он направится к акшарности, к безболезненному; непроявленное обладает природой проявления, бывает с гунами и без гун. Сначала увидев безгунное, человек становится таким же, о Майтхила. Так я дал тебе объяснение акшары и кшары, снабжённое знанием и согласное указанию шрути».