शुनःसखश् च हत्वा तां यातुधानीं महाबलाम् ॥
भुवि त्रिदण्डं विष्टभ्य शाद्वले समुपाविशत् ॥
ततस् ते मुनयः सर्वे पुष्कराणि बिसानि च ॥
यथाकामम् उपादाय समुत्तस्थुर् मुदान्विताः ॥
श्रमेण महता युक्तास् ते बिसानि कलापशः ॥
तीरे निक्षिप्य पद्मिन्यास् तर्पणं चक्रुर् अम्भसा ॥
अथोत्थाय जलात् तस्मात् सर्वे ते वै समागमन् ॥
नापश्यंश् चापि ते तानि बिसानि पुरुषर्षभ ॥
ऋषय ऊचुः
केन क्षुधाभिभूतानाम् अस्माकं पापकर्मणा ॥
नृशंसेनापनीतानि बिसान्य् आहारकाङ्क्षिणाम् ॥
ते शङ्कमानास् त्व् अन्योन्यं पप्रच्छुर् द्विजसत्तमाः ॥
त ऊचुः शपथं सर्वे कुर्म इत्य् अरिकर्शन ॥
त उक्त्वा बाढम् इत्य् एव सर्व एव शुनःसखम् ॥
क्षुधार्ताः सुपरिश्रान्ताः शपथायोपचक्रमुः ॥
śunaḥsakhaś ca hatvā tāṃ yātudhānīṃ mahābalām ||
bhuvi tridaṇḍaṃ viṣṭabhya śādvale samupāviśat ||
tatas te munayaḥ sarve puṣkarāṇi bisāni ca ||
yathākāmam upādāya samuttasthur mudānvitāḥ ||
śrameṇa mahatā yuktās te bisāni kalāpaśaḥ ||
tīre nikṣipya padminyās tarpaṇaṃ cakrur ambhasā ||
athotthāya jalāt tasmāt sarve te vai samāgaman ||
nāpaśyaṃś cāpi te tāni bisāni puruṣarṣabha ||
ṛṣaya ūcuḥ
kena kṣudhābhibhūtānām asmākaṃ pāpakarmaṇā ||
nṛśaṃsenāpanītāni bisāny āhārakāṅkṣiṇām ||
te śaṅkamānās tv anyonyaṃ papracchur dvijasattamāḥ ||
ta ūcuḥ śapathaṃ sarve kurma ity arikarśana ||
ta uktvā bāḍham ity eva sarva eva śunaḥsakham ||
kṣudhārtāḥ supariśrāntāḥ śapathāyopacakramuḥ ||
Бхишма сказал: «Шунахсакха, убив ту Ятудхани, многомощную, в землю трезубец вонзив, на траве сел. Затем те мудрецы все лотосы и волокна по желанию взяв, встали, радостью полные. Трудом великим утомлённые, они волокна пучками на берег положив пруда, тарпану творили водою. Затем, выйдя из воды той, все они сошлись — не увидели же они те волокна, о бык среди мужей. „Кем, голодом одолённых, у нас, злодеем, жестоким унесены волокна, пищи жаждущих?“ Они, подозревая друг друга, вопрошали, лучшие из брахманов; они сказали: „клятву все сотворим“, о врагов-теснитель. Они, „да“ сказав, все Шунахсакхе, голодом мучимые, изнурённые, к клятве приступили».
b11889188c42 · 发布于 2026年6月21日 02:50:00 UTC
可用语言RU用方向键翻颂
Минув смертельную опасность и набрав наконец вожделенных волокон, мудрецы оставляют их на берегу и омываются — а волокна исчезают. И тотчас, изголодавшиеся, они впадают в новое искушение, тончайшее: подозрение друг друга в краже. Знаменательно, что испытание длится: одолевшие людоедицу и царский соблазн теперь искушаемы взаимным недоверием. Но и тут они избирают путь дхармы — не свару и обвинения, а очистительную клятву, дабы каждый снял с себя подозрение. Так благородные, даже в крайней нужде и взаимной подозрительности, прибегают не к раздору, а к торжественному слову правды; и самое это испытание, как откроется, подстроено их хранителем.