तम् आहुर् आर्ता ऋषयो महर्षिं; न ते वयं पुष्करं चोरयामः ॥
मिथ्याभिषङ्गो भवता न कार्यः; शपाम तीक्ष्णाञ् शपथान् महर्षे ॥
ते निश्चितास् तत्र महर्षयस् तु; संमन्यन्तो धर्मम् एवं नरेन्द्र ॥
ततो ऽशपञ् शपथान् पर्ययेण; सहैव ते पार्थिव पुत्रपौत्रैः ॥
भृगुर् उवाच
प्रत्याक्रोशेद् इहाक्रुष्टस् ताडितः प्रतिताडयेत् ॥
खादेच् च पृष्ठमांसानि यस् ते हरति पुष्करम् ॥
वसिष्ठ उवाच
अस्वाध्यायपरो लोके श्वानं च परिकर्षतु ॥
पुरे च भिक्षुर् भवतु यस् ते हरति पुष्करम् ॥
कश्यप उवाच
सर्वत्र सर्वं पणतु न्यासे लोभं करोतु च ॥
कूटसाक्षित्वम् अभ्येतु यस् ते हरति पुष्करम् ॥
गौतम उवाच
जीवत्व् अहंकृतो बुद्ध्या विपणत्व् अधमेन सः ॥
कर्षको मत्सरी चास्तु यस् ते हरति पुष्करम् ॥
अङ्गिरा उवाच
अशुचिर् ब्रह्मकूटो ऽस्तु श्वानं च परिकर्षतु ॥
ब्रह्महानिकृतिश् चास्तु यस् ते हरति पुष्करम् ॥
tam āhur ārtā ṛṣayo maharṣiṃ; na te vayaṃ puṣkaraṃ corayāmaḥ ||
mithyābhiṣaṅgo bhavatā na kāryaḥ; śapāma tīkṣṇāñ śapathān maharṣe ||
te niścitās tatra maharṣayas tu; saṃmanyanto dharmam evaṃ narendra ||
tato 'śapañ śapathān paryayeṇa; sahaiva te pārthiva putrapautraiḥ ||
bhṛgur uvāca
pratyākrośed ihākruṣṭas tāḍitaḥ pratitāḍayet ||
khādec ca pṛṣṭhamāṃsāni yas te harati puṣkaram ||
vasiṣṭha uvāca
asvādhyāyaparo loke śvānaṃ ca parikarṣatu ||
pure ca bhikṣur bhavatu yas te harati puṣkaram ||
kaśyapa uvāca
sarvatra sarvaṃ paṇatu nyāse lobhaṃ karotu ca ||
kūṭasākṣitvam abhyetu yas te harati puṣkaram ||
gautama uvāca
jīvatv ahaṃkṛto buddhyā vipaṇatv adhamena saḥ ||
karṣako matsarī cāstu yas te harati puṣkaram ||
aṅgirā uvāca
aśucir brahmakūṭo 'stu śvānaṃ ca parikarṣatu ||
brahmahānikṛtiś cāstu yas te harati puṣkaram ||
Бхишма сказал: «Ему сказали, удручённые, риши, великому риши: „Не у тебя мы лотос крадём; ложного обвинения тобою да не творится; поклянёмся лютыми клятвами, о великий риши“. Они, решившись там, махариши, почитая дхарму так, о владыка людей, затем клялись клятвами поочерёдно, вместе они, о царь, с сынами-внуками». Бхригу сказал: «„Бранью ответит, обруганный, битый, отбивать будет, и спины мясо да ест, — кто твой уносит лотос“». Васиштха сказал: «„Неучению преданный в мире, и пса да таскает, и в городе нищим да будет, — кто твой уносит лотос“». Кашьяпа сказал: «„Всюду всё да продаёт, на вклад жадность да творит, лжесвидетельства да достигнет, — кто твой уносит лотос“». Гаутама сказал: «„Да живёт возгордившийся умом, да торгует низким он, пахарь, завистливый да будет, — кто твой уносит лотос“». Ангирас сказал: «„Нечист, брахман-обманщик да будет, и пса да таскает, Брахмана-ущерб-творящим да будет, — кто твой уносит лотос“».
3afd50c583fb · 发布于 2026年6月21日 02:55:00 UTC
可用语言RU用方向键翻颂
Уязвлённые ложным подозрением, мудрецы не гневаются на гнев Агастьи, но прибегают к высшему оправданию — клятве: «поклянёмся лютыми клятвами». Знаменательно, что клянутся они «вместе с сынами и внуками», возлагая на собственное потомство страшные кары в случае неправды, — крепче поруки невинности не бывает. И каждый призывает на возможного виновника утрату того, что сам почитает наивысшим: бесчестье, неучёность, скаредность, гордыню, нечистоту. Так в самих самопроклятиях проступает нравственный облик каждого: проклиная вора, мудрец называет худшее, что знает, — и тем исповедует, чего сам страшится паче смерти. Правдивость, скреплённая готовностью погубить своё семя, есть вершина честности.