Śrī-Varāha
एवं तु वदतस्तस्य मूर्त्तिमान् पुरुषः किल । निर्गत्य देहान्नीलाभो घनचण्डो भयंकरः
रक्ताक्षो ह्रस्वकायस्तु दग्धस्थूणासमप्रभः । उवाच प्राञ्जलिर्भूत्वा किं करोमि नराधिप
कोऽसि किं कार्यमिह ते कस्मादागतवानसि । एतन्मे कथय व्याध एतदिच्छामि वेदितुम्
पूर्वं कलियुगे राजन् राजा त्वं दक्षिणापथे । पूर्णधर्मोद्भवः श्रीमाञ्जनस्थाने विचक्षणः
स कदाचिद् भवान् वीर तुरगैः परिवारितः । अरण्यमागतो हन्तुं श्वापदानि विशेषतः
तत्र त्वयाऽन्यकामेन मृगवेषधरो मुनिः । दण्डयुग्मेन दूरे तु पातितो धरणीतले
सद्यो मृतश्च विप्रेन्द्रस्त्वं च राजन् मुदा युतः । हरिणोऽयं हत इति यावत् पश्यसि पार्थिव । तावन्मृगवपुर्विप्रो मृतः प्रस्त्रवणे गिरौ
तं दृष्ट्वा त्वं महाराज क्षुभितेन्द्रियमानसः । गृहं गतस्ततोऽन्यस्य कस्यचित् कथितं त्वया
ततः कतिपयाहस्य त्वया रात्रौ नरेश्वर । ब्रह्महत्याभयाद्भीतचितेनैतद् विचिन्तितम् । कृत्यं करोमि शान्त्यर्थं मुच्यते येन पातकात्
evaṃ tu vadatastasya mūrttimān puruṣaḥ kila | nirgatya dehānnīlābho ghanacaṇḍo bhayaṃkaraḥ
raktākṣo hrasvakāyastu dagdhasthūṇāsamaprabhaḥ | uvāca prāñjalirbhūtvā kiṃ karomi narādhipa
ko'si kiṃ kāryamiha te kasmādāgatavānasi | etanme kathaya vyādha etadicchāmi veditum
pūrvaṃ kaliyuge rājan rājā tvaṃ dakṣiṇāpathe | pūrṇadharmodbhavaḥ śrīmāñjanasthāne vicakṣaṇaḥ
sa kadācid bhavān vīra turagaiḥ parivāritaḥ | araṇyamāgato hantuṃ śvāpadāni viśeṣataḥ
tatra tvayā'nyakāmena mṛgaveṣadharo muniḥ | daṇḍayugmena dūre tu pātito dharaṇītale
sadyo mṛtaśca viprendrastvaṃ ca rājan mudā yutaḥ | hariṇo'yaṃ hata iti yāvat paśyasi pārthiva | tāvanmṛgavapurvipro mṛtaḥ prastravaṇe girau
taṃ dṛṣṭvā tvaṃ mahārāja kṣubhitendriyamānasaḥ | gṛhaṃ gatastato'nyasya kasyacit kathitaṃ tvayā
tataḥ katipayāhasya tvayā rātrau nareśvara | brahmahatyābhayādbhītacitenaitad vicintitam | kṛtyaṃ karomi śāntyarthaṃ mucyate yena pātakāt
Когда он так говорил, из тела его вышел воплощённый муж — синеватый, густо-яростный, наводящий страх, красноокий, малорослый, видом как обгорелый столб; и, сложив ладони, сказал: «Что мне делать, о владыка людей?» Царь сказал: «Кто ты? Какое у тебя здесь дело? Откуда ты пришёл? Это мне поведай, о зверолов; это желаю узнать». Зверолов сказал: «Прежде, в Кали-югу, о царь, ты был царём в южной стороне, рождённый в полноте дхармы, прекрасный и прозорливый, в Джанастхане. Однажды ты, о герой, окружённый конями, пришёл в лес убивать хищных зверей. Там тобою, желавшим иного, вдали был повержен на землю парою стрел мудрец, носивший обличье оленя, и тотчас умер тот владыка брахманов; а ты, о царь, исполненный радости, — „этот олень убит“, — покуда смотришь, о владыка земли, там лежит мёртвым у горного источника брахман в оленьем теле. Увидев его, о великий царь, со смятёнными чувствами и умом ты пошёл домой, и затем кому-то иному было тобою рассказано. Затем, через несколько дней, ночью, о владыка людей, устрашённым от страха убийства брахмана сердцем было тобою помыслено: „Совершу обряд ради умиротворения, которым освобождаются от греха“».
00eafe66acfd · 发布于 2026年9月3日 19:40:12 UTC
可用语言RU用方向键翻颂
Из тела царя, только что сказавшего «ничего не вижу отличного от тебя», выходит нечто отдельное — красноокое, малорослое, обгорелое. Оно жило в нём и вышло не по его воле, а от гимна; и первое, что делает, — складывает ладони и спрашивает, что ему теперь делать. Страшный вид и покорная поза вместе: это не враг, а то, что держалось в человеке и наконец получило голос.
Рассказ его прост и оттого тяжёл. Царь охотился на хищников, а убил мудреца, ходившего в обличье оленя. Сказано точно: anya-kāmena, «желавшим иного» — он не хотел этого убийства и всё же его совершил. И радовался добыче, покуда не увидел, кто лежит у источника. Вина без злого умысла названа виной, но названо и то, что умысла не было.
Дальше видно, как человек с этим обходится. Сперва он идёт домой в смятении, потом рассказывает кому-то — и лишь через несколько дней, ночью, доходит до мысли об искуплении. Не сразу, не в ужасе, а когда страх успел настояться. Стоит удержать в памяти, что всё это говорит существо, вышедшее из его тела: сама эта вина и стала тем, кто теперь стоит перед ним и рассказывает его жизнь.