Vyādha
मया ते दुहिता दत्ता पुत्रार्थे देवरूपिणी । सा च त्वद्भार्यया प्रोक्ता दुहिता जन्तुघातिनः
अतोऽर्थमागतोऽहं ते गृहं प्रति समीक्षितुम् । आचारं देवपूजां च अतिथीनां च तर्पणम्
एतेषामेकमप्यत्र कुर्वन्नपि न दृश्यते । तद् गृहं गन्तुमिच्छामि पितॄणां श्राद्धकाम्यया
स्वगृहे नैव भुञ्जामि पितॄणां कार्यमित्युत । अहं व्याधो जीवघाती न तु त्वं लोकहिंसकः
मत्सुता जीवघातस्य यदोढा त्वत्सुतेन च । तन्महत्त्वं च संजातं प्रायश्चितं तपोधन
एवमुक्त्वा स चोत्थाय शप्त्वा नारीं तदा धरे । मा स्नुषाभिः समं श्वश्र्वा विश्वासो भवतु क्वचित्
मा च स्नुषा कदाचित् स्याद् या श्वश्रूं जीवतीमिषेत् । एवमुक्त्वा गतो व्याधः स्वगृहं प्रति भामिनि
ततो देवान् पितॄन् भक्तया पूजयित्वा विचक्षणः । पुत्रं चार्जुनकं स्थाप्य स्वसन्ताने महातपाः
धर्मव्याधो जगामाशु तीर्थं त्रैलोक्यविश्रुतम् । पुरुषोत्तमाख्यं च परं तत्र गत्वा समाहितः । तपश्चचार नियतः पठन् स्तोत्रमिदं धरे
mayā te duhitā dattā putrārthe devarūpiṇī | sā ca tvadbhāryayā proktā duhitā jantughātinaḥ
ato'rthamāgato'haṃ te gṛhaṃ prati samīkṣitum | ācāraṃ devapūjāṃ ca atithīnāṃ ca tarpaṇam
eteṣāmekamapyatra kurvannapi na dṛśyate | tad gṛhaṃ gantumicchāmi pitṝṇāṃ śrāddhakāmyayā
svagṛhe naiva bhuñjāmi pitṝṇāṃ kāryamityuta | ahaṃ vyādho jīvaghātī na tu tvaṃ lokahiṃsakaḥ
matsutā jīvaghātasya yadoḍhā tvatsutena ca | tanmahattvaṃ ca saṃjātaṃ prāyaścitaṃ tapodhana
evamuktvā sa cotthāya śaptvā nārīṃ tadā dhare | mā snuṣābhiḥ samaṃ śvaśrvā viśvāso bhavatu kvacit
mā ca snuṣā kadācit syād yā śvaśrūṃ jīvatīmiṣet | evamuktvā gato vyādhaḥ svagṛhaṃ prati bhāmini
tato devān pitṝn bhaktayā pūjayitvā vicakṣaṇaḥ | putraṃ cārjunakaṃ sthāpya svasantāne mahātapāḥ
dharmavyādho jagāmāśu tīrthaṃ trailokyaviśrutam | puruṣottamākhyaṃ ca paraṃ tatra gatvā samāhitaḥ | tapaścacāra niyataḥ paṭhan stotramidaṃ dhare
«„Мною дана была твоему сыну дочь, обликом как богиня; а она названа твоею женою дочерью губителя тварей. Ради того я и пришёл в дом к тебе — посмотреть на обычай, на почитание богов и на ублаготворение гостей. Из них ни одного здесь не видится хотя бы совершаемым; потому желаю уйти — ради шраддхи предкам. В своём доме я вовсе не вкушаю: дело моё — предкам. Я зверолов, губитель живого; но не ты ли губитель мира? Когда моя дочь, дочь губителя живого, была взята твоим сыном, то родилось величие — и стало искуплением, о богатый подвижничеством“. Так сказав и встав, он проклял тогда ту женщину, о держащая: „Да не будет у свекрови со снохами доверия никогда; и да не будет никогда снохи, которая пожелала бы свекрови живой“. Так сказав, зверолов ушёл в свой дом, о прекрасная. Затем, с преданностью почтив богов и предков, разумный великий подвижник, утвердив сына Арджунаку в своём потомстве, Дхарма-вьядха тотчас пошёл в святое место, прославленное в трёх мирах, именуемое Пурушоттамой, высшее; и, придя туда, сосредоточенный и обуздавший себя, совершал подвижничество, читая это славословие».
f568fe010862 · 发布于 2026年9月3日 19:53:10 UTC
可用语言RU用方向键翻颂
Настоящий упрёк оказывается не о еде. Зверолов пришёл посмотреть на дом, куда отдал дочь, — «на обычай, на почитание богов, на ублаготворение гостей», — и не нашёл ни одного из трёх. Дом, попрекавший его происхождением, не исполняет и того, что положено всякому. Отсюда и встречное слово: «я губитель живого; но не ты ли губитель мира?»
Потом следует проклятие, и оно из тех мест, которые передаются как есть, без смягчения. Сказанное о свекровях и снохах — не предписание и не пожелание книги, а объяснение задним числом: почему в домах так часто нет мира между ними. Это памятник своего времени, а не совет; и в нём слышна обида отца, а не голос дхармы.
А дальше — то, что для этой книги привычно: он идёт домой, чтит богов и предков, ставит сына на своё место и уходит. Уходит в Пурушоттаму, «Высшего Мужа», — и место названо тем же словом, каким в третьей главе объясняли самого Господа через «град», в котором Он живёт. Обиженный отец кончает не тяжбой, а гимном.