Книга начинается не с творения мира, а с двух людей: ученик спрашивает, учитель вспоминает. Майтрея, поклонившись, задаёт вопрос настолько широкий, что он и составляет оглавление всей пураны: откуда взялся мир, из чего он сделан, где был прежде и куда уйдёт; каковы размеры земли, морей и светил; что такое кальпы и юги и чем один век отличается от другого; как жить людям каждого сословия и уклада.
Но прежде чем ответить, Парашара рассказывает о себе, и рассказывает вещь тяжёлую. Его отца съел ракшас, подосланный чужой враждой, и юноша затеял жертву, на которой ракшасы гибли сотнями и без разбора. Остановил его не бог и не совесть, а дед — Васиштха, потерявший в этой истории сына. Доводы деда стоит прочесть целиком: не виновны ракшасы, ибо орудие не виновато; «гнев бывает у неразумных — у знающих откуда ему взяться?»; и, наконец, «кто кем убивается, если человек пожинает лишь им же содеянное?» — мстить попросту некому. А последний довод и вовсе не о законе, а о жалости: довольно сожжённых, «жалких и не сделавших зла», ибо «праведные держатся прощением».
Самое честное место главы — то, как Парашара остановился: не поняв и не остыв, а «из уважения к слову» деда. И то, что за это ему дали. Пришёл Пуластья — прародитель тех самых ракшасов, которых жгли, — и, поблагодарив за то, чего не случилось, дал два дара: знать все науки и стать составителем пураны. Право рассказать о происхождении мира получено не за учёность и не за подвиг, а за недоведённую до конца месть.
Заканчивается глава стихом, в который уложен ответ на весь вопрос: «Из Вишну возник мир, и в нём же он пребывает. Он — тот, кто держит и свёртывает этот мир; и мир — это он».
Одним стихом дан ответ на весь длинный вопрос Майтреи, а заодно и оглавление всей книги. Четыре утверждения, и последнее — самое неожиданное.
Мир возник из Вишну. Вот ответ на «откуда».
В нём же пребывает. Вот ответ на «в чём». Мир не выпущен наружу, как изделие из рук мастера; он остаётся внутри.
Он держит и свёртывает мир. Вот ответ на «кто хранит» и «куда уйдёт». Слово
saṃyama— «сворачивание», как сворачивают ткань; не разрушение, а убирание обратно.И наконец: «и мир — это он». Три первых утверждения ещё оставляли Бога и мир порознь: один сделал, другой сделан. Последнее их соединяет. Мир не только из него и не только в нём — мир и есть он.
Запомните этот стих: вся дальнейшая книга — о том, как из одного разворачивается многое и как многое остаётся тем же одним.