Глава начинается одной из самых человеческих сцен в пуранах. В начале кальпы на лоне Брахмы является синевато-багряный младенец и звонко плачет. «Отчего ты плачешь?» — «Дай мне имя». Он плачет не от боли и не от страха, а оттого, что безымян: существу мало быть, ему надо быть кем-то. Имя дают прежде утешения — Рудра, «Ревущий», от самого этого плача. И он заплакал ещё семь раз, покуда не получил всех восьми имён.
Восьми именам даны восемь мест: солнце, вода, земля, ветер, огонь, пространство, месяц — и восьмым посвящённый брахман. Один человек у жертвенного огня занимает во вселенском теле то же место, что и солнце. Даны им и восемь жён — у огня Сваха, у посвящённого само Посвящение, — и восемь сыновей, по большей части планеты. Не «всё взаимосвязано», а куда конкретнее: всё в родстве.
В трёх строках, без единой подробности, пересказана история Сати: гнев на Дакшу, оставленное тело, новое рождение дочерью Химавата. И одно слово, которое всё держит: Хара взял в жёны Уму — «ту же самую». Тело оказалось одеждой, а не ею самой.
Затем Майтрея прямо ловит рассказчика на несходстве: как же так, ведь Шри вышла из молочного океана при пахтанье амриты, а ты говоришь, что она родилась у Бхригу? Пурана не прячет нестыковку — она вытаскивает её наружу, и ответ выходит в двадцать раз длиннее вопроса.
Ответ снимает сам вопрос: она вечна и от него неотлучна. Дальше идёт длинная череда пар, и устроены они все одинаково: он — то, что стоит за, она — то, в чём это выходит наружу. Он смысл — она слово, он закон — она доброе дело, он огонь — она возглас, которым в огонь подают. Месяц и его сияние: разделить нельзя даже мысленно. Океан и прибой: до самого океана мы не достаём, а прибой — вот он. Лиана и дерево. Войско и военачальник — причём сила это она. И наконец попросту: жених и невеста.
В перечень попали и жажда с алчбой — те самые, что в прошлой главе стояли среди порождений Смерти. Испорченного вещества в мире нет; есть неверное направление.
А кончается всё чертой под двадцатью стихами: «да к чему тут долгая речь?» Среди богов, зверей, людей и прочих всё мужское — Хари, всё женское — Шри, и кроме этих двоих нет ничего.
Восьмерице даны жёны и сыновья, и опять всё расставлено по местам.
Жёны подобраны к своим стихиям: у солнца — Пресветлая, у воды — Заря, у огня — Сваха (возглас, которым подают в огонь), у пространства — стороны света, у посвящённого брахмана — само Посвящение, у месяца — Рохини, любимая его супруга из звёзд.
Сыновья — по большей части планеты: Сатурн, Венера, Марс, Меркурий. Небо ходит их родством.
И сказано о них разом: «рождениями и порождениями их наполнен этот мир». Восемь пар — и от них всё. Стихии, светила, обряд, потомство — не отдельные ведомства, а одна семья, где солнце женато, а Марс — чей-то сын.
Так пурана говорит о связности вещей. Не «всё взаимосвязано», а куда конкретнее: всё в родстве.