Глава начинается одной из самых человеческих сцен в пуранах. В начале кальпы на лоне Брахмы является синевато-багряный младенец и звонко плачет. «Отчего ты плачешь?» — «Дай мне имя». Он плачет не от боли и не от страха, а оттого, что безымян: существу мало быть, ему надо быть кем-то. Имя дают прежде утешения — Рудра, «Ревущий», от самого этого плача. И он заплакал ещё семь раз, покуда не получил всех восьми имён.
Восьми именам даны восемь мест: солнце, вода, земля, ветер, огонь, пространство, месяц — и восьмым посвящённый брахман. Один человек у жертвенного огня занимает во вселенском теле то же место, что и солнце. Даны им и восемь жён — у огня Сваха, у посвящённого само Посвящение, — и восемь сыновей, по большей части планеты. Не «всё взаимосвязано», а куда конкретнее: всё в родстве.
В трёх строках, без единой подробности, пересказана история Сати: гнев на Дакшу, оставленное тело, новое рождение дочерью Химавата. И одно слово, которое всё держит: Хара взял в жёны Уму — «ту же самую». Тело оказалось одеждой, а не ею самой.
Затем Майтрея прямо ловит рассказчика на несходстве: как же так, ведь Шри вышла из молочного океана при пахтанье амриты, а ты говоришь, что она родилась у Бхригу? Пурана не прячет нестыковку — она вытаскивает её наружу, и ответ выходит в двадцать раз длиннее вопроса.
Ответ снимает сам вопрос: она вечна и от него неотлучна. Дальше идёт длинная череда пар, и устроены они все одинаково: он — то, что стоит за, она — то, в чём это выходит наружу. Он смысл — она слово, он закон — она доброе дело, он огонь — она возглас, которым в огонь подают. Месяц и его сияние: разделить нельзя даже мысленно. Океан и прибой: до самого океана мы не достаём, а прибой — вот он. Лиана и дерево. Войско и военачальник — причём сила это она. И наконец попросту: жених и невеста.
В перечень попали и жажда с алчбой — те самые, что в прошлой главе стояли среди порождений Смерти. Испорченного вещества в мире нет; есть неверное направление.
А кончается всё чертой под двадцатью стихами: «да к чему тут долгая речь?» Среди богов, зверей, людей и прочих всё мужское — Хари, всё женское — Шри, и кроме этих двоих нет ничего.
Перебраны главные боги — Индра, Яма, Кубера, Варуна, — и всякий раз оказывается, что это они же с супругой.
Это не обесценивает других богов и не отменяет их. Сказано другое: всякая чета в мире устроена одинаково — есть держащий и есть держимое, есть носитель и есть носимое. И где бы эта двоица ни встретилась, это они.
Самая красивая пара здесь — океан и прибой. Он — вся водная громада, она — линия, где вода касается берега. То есть встреча с ним всегда происходит через неё: до самого океана мы не достаём, а прибой — вот он.
И последняя пара весома по-своему: она — войско, он — военачальник. Не «он воюет, она поддерживает»: сила — это она, а он тот, кто ею движет. Что было сказано отвлечённо в семнадцатом стихе, здесь сказано по-военному внятно.