एतावतालमघनिर्हरणाय पुंसां
सङ्कीर्तनं भगवतो गुणकर्मनाम्नाम्
विक्रुश्य पुत्रमघवान् यदजामिलो ऽपि
नारायणेति म्रियमाण इयाय मुक्तिम्
प्रायेण वेद तदिदं न महाजनो ऽयं
देव्या विमोहितमतिर्बत माययालम्
त्रय्यां जडीकृतमतिर्मधुपुष्पितायां
वैतानिके महति कर्मणि युज्यमानः
etāvatālamaghanirharaṇāya puṃsāṃ
saṅkīrtanaṃ bhagavato guṇakarmanāmnām
vikruśya putramaghavān yadajāmilo 'pi
nārāyaṇeti mriyamāṇa iyāya muktim
prāyeṇa veda tadidaṃ na mahājano 'yaṃ
devyā vimohitamatirbata māyayālam
trayyāṃ jaḍīkṛtamatirmadhupuṣpitāyāṃ
vaitānike mahati karmaṇi yujyamānaḥ
«„Столького и довольно для устранения греха у людей — величания достоинств, дел и имён Господа: ведь и грешник Аджамила, вскричав к сыну „Нараяна“, умирая, пришёл к свободе. Большею частью этого не знает вот эта большая толпа: разум её вконец обморочен богинею-наваждением; отупев разумом на трёхведийной речи, цветущей мёдом, она запрягается в великое обрядовое дело“».
f5d3a349b6b2 · published Aug 14, 2026, 6:00:00 PM UTC
Available inRUPage between verses with
Мадху-пушпитаям — «цветущей мёдом». Образ из Гиты: ведийская речь усыпана цветами обещаний, и на этот цвет летят. Опасность не во лжи — в сладости.
Джади-крита-матих — «с разумом, обращённым в чурбан». Джада — оцепенелое, неодушевлённое; ум не помрачён, а одеревенел — от сытости обещанным, а не от невежества.
Юджьяманах — «запрягаемый». Тот же корень, что в йога: запрягают и туда, и сюда. Великое обрядовое дело названо упряжью, а не восхождением.
И отметим слово бата, «увы», посреди речи царя дхармы. Он говорит о толпе, которую сам же судит, с сожалением, а не с обвинением.