एवं विमृश्य सुधियो भगवत्य् अनन्ते
सर्वात्मना विदधते खलु भावयोगम्
ते मे न दण्डमर्हन्त्य् अथ यद्य् अमीषां
स्यात् पातकं तदपि हन्त्य् उरुगायवादः
ते देवसिद्धपरिगीतपवित्रगाथा
ये साधवः समदृशो भगवत्प्रपन्नाः
तान् नोपसीदत हरेर्गदयाभिगुप्तान्
नैषां वयं न च वयः प्रभवाम दण्डे
evaṃ vimṛśya sudhiyo bhagavaty anante
sarvātmanā vidadhate khalu bhāvayogam
te me na daṇḍamarhanty atha yady amīṣāṃ
syāt pātakaṃ tadapi hanty urugāyavādaḥ
te devasiddhaparigītapavitragāthā
ye sādhavaḥ samadṛśo bhagavatprapannāḥ
tān nopasīdata harergadayābhiguptān
naiṣāṃ vayaṃ na ca vayaḥ prabhavāma daṇḍe
«„Рассудив так, ясноумные всею душою сопрягаются чувством с досточтимым Анантой; они не заслуживают моего наказания, а если бы у них и случилось падение, то и его убивает речь о Многовоспетом. Те добрые, чьи чистые сказания воспеты богами и сиддхами, — ровно смотрящие, предавшиеся Господу: к ним не подходите, они хранимы палицею Хари; над ними ни мы, ни само время не властны в наказании“».
b5f705001777 · published Aug 14, 2026, 6:00:00 PM UTC
Available inRUPage between verses with
На эшам ваям на ча ваях — «ни мы, ни время». Игра слов почти неразличима в переводе: ваям — «мы», ваях — «возраст, время». Яма ставит рядом себя и время и обоих признаёт бессильными.
Бхава-йогам — «сопряжение чувством». Не знанием и не деланием: то, чем сопрягаются, названо бхава, состоянием души.
Атха яди амишам сьят патакам — «а если бы у них и случилось падение». Оговорка сделана самим судьёй: он не утверждает, что такие не падают. Он говорит, что и падение у них съедается тем же средством.
Гадая абхигуптан — «хранимы палицею». В прошлой песни Нараяна с палицей стоял у дверей Бали. Здесь та же палица названа охраною для всякого, кто предался; и предупреждение слугам — служебное, а не богословское: не подходите.