यः समुत्पतितं देह आकाशान् मन्युमुल्बणम्
आत्मजिज्ञासया यच्छेत् स गुणान् अतिवर्तते
अलं दग्धैर्द्रुमैर्दीनैः खिलानां शिवमस्तु वः
वार्क्षी ह्य् एषा वरा कन्या पत्नीत्वे प्रतिगृह्यताम्
इत्य् आमन्त्र्य वरारोहां कन्यामाप्सरसीं नृप
सोमो राजा ययौ दत्त्वा ते धर्मेणोपयेमिरे
yaḥ samutpatitaṃ deha ākāśān manyumulbaṇam
ātmajijñāsayā yacchet sa guṇān ativartate
alaṃ dagdhairdrumairdīnaiḥ khilānāṃ śivamastu vaḥ
vārkṣī hy eṣā varā kanyā patnītve pratigṛhyatām
ity āmantrya varārohāṃ kanyāmāpsarasīṃ nṛpa
somo rājā yayau dattvā te dharmeṇopayemire
«„Кто лютый гнев, поднявшийся в теле как бы из пустоты, удержит желанием познать себя, — тот превосходит достоинства. Довольно сожжённых беспомощных деревьев; да будет благо тем, что от вас остались. А вот прекрасная дева, рождённая от деревьев, — примите её в жёны“. Так молвив, царь Сома отдал прекраснобёдрую деву, дочь апсары, и ушёл, а они взяли её по закону».
1c76cf4976f5 · published Aug 14, 2026, 6:00:00 PM UTC
Available inRUPage between verses with
Акашат — «из простора», то есть из ничего. Гнев описан как возникающий беспричинно; и оттого средство против него названо не рассуждением о причине, а атма-джиджнясая, «желанием познать себя»: искать надо не повод, а того, в ком поднялось.
Гунан ативартате — «превосходит достоинства». Обещание непомерное для такого случая: удержавший один припадок гнева выходит за пределы всей природы. И сказано это не подвижникам, а тем, кто уже спалил половину земли.
Кхиланам шивам асту вах — «да будет благо оставшимся». Мольба не за сожжённое, а за уцелевшее; Сома не требует возмещения, а просит прекратить.
Мир заключён не словами, а свадьбой: дева, рождённая от тех самых деревьев, отдана поджигателям в жёны. Обиженная сторона входит в семью обидчика, и вражде больше не на чем держаться.