sūta uvāca
एतन् निशम्य मुनिनाभिहितं परीक्षिद्
व्यासात्मजेन निखिलात्म-दृशा समेन
तत्-पाद-मूलम् उपसृत्य नतेन मूर्ध्ना
बद्धाञ्जलिस् तम् इदम् आह स विष्णुरातः
सिद्धो ऽस्म्य् अनुगृहीतो ऽस्मि भवता करुणात्मना
श्रावितो यच् च मे साक्षाद् अनादि-निधनो हरिः
नात्य्-अद्भुतम् अहं मन्ये महताम् अच्युतात्मनाम्
अज्ञेषु ताप-तप्तेषु भूतेषु यद् अनुग्रहः
पुराण-संहिताम् एताम् अश्रौष्म भवतो वयम्
यस्यां खलूत्तमः-श्लोको भगवान् अनवर्ण्यते
etan niśamya muninābhihitaṃ parīkṣid
vyāsātmajena nikhilātma-dṛśā samena
tat-pāda-mūlam upasṛtya natena mūrdhnā
baddhāñjalis tam idam āha sa viṣṇurātaḥ
siddho 'smy anugṛhīto 'smi bhavatā karuṇātmanā
śrāvito yac ca me sākṣād anādi-nidhano hariḥ
nāty-adbhutam ahaṃ manye mahatām acyutātmanām
ajñeṣu tāpa-tapteṣu bhūteṣu yad anugrahaḥ
purāṇa-saṃhitām etām aśrauṣma bhavato vayam
yasyāṃ khalūttamaḥ-śloko bhagavān anavarṇyate
«Услышав это, изречённое молчальником, сыном Вьясы, видящим все души, ровным ко всем, Парикшит, подойдя к подножию его стоп, склонённой головою, сложив ладони, сказал ему так — тот, кого дал Вишну: „Я достиг цели, я обласкан тобою, чья природа — состраданье, и тем, что мне был дан услышать Хари — воочию, безначальный и бесконечный. Я не считаю слишком удивительной милость великих, чья самость — Ачьюта, — ту, что обращена к невеждам, к существам, палимым жаром. Эту Пуранскую самхиту мы услышали от тебя — ту самую, в которой описывается Бхагаван, воспетый лучшими стихами“».
f5efe72a0663 · published Aug 16, 2026, 6:00:00 PM UTC
Available inRUPage between verses with
Никхила-атма-дриша самена — «видящим все души, ровным». Учитель охарактеризован двумя словами, поставленными рядом не случайно: он видит всех — и потому одинаков со всеми. Второе вытекает из первого. Беспристрастность выведена не из усилия, а из ширины зрения: у того, кто видит всех, некого выделить.
Сиддхо асми ануграхито асми — «я достиг, я обласкан». Два признания подряд, и второе поправляет первое. Достиг — но не сам; иначе первая половина осталась бы похвальбой. Успех назван и тут же переписан на чужой счёт, в одном дыхании.
Шравитах ят ча ме сакшат — «и тем, что мне был дан услышать». Плодом семи дней названо не видение, не восхождение и не сила, а слушание. Глагол притом побудительный: не «я услышал», а «мне дали услышать». Высшее приобретение оказалось слуховым, и оттого доступно всякому, у кого есть кого слушать.
На ати-адбхутам ахам манье — «не считаю слишком удивительной». Царь отказывается изумляться оказанной ему милости, и это не сухость. Довод дальше: у тех, чья самость — Ачьюта, доброта к невеждам так же естественна, как теплота у огня. Милость отнесена к природе, а не к заслуге, и потому благодарность не превращается в долг.
Тапа-таптешу бхутешу — «существам, палимым жаром». Корень повторён в одном сложении дважды: жар и палимость. Никаких разрядов — ни грешников, ни праведных, ни высоких, ни низких. Живые определены не по положению, а по тому, что им больно, и милость приходит именно на этот признак.
Ашраушма ваям — «мы услышали». Глагол во множественном числе, хотя говорит один человек и вопрос задавал он. Царь считает себя одним из сидевших на берегу. Ученик не отделил себя от прочих слушателей, и оттого услышанное сразу стало общим достоянием, а не личной наградой.